Чтение онлайн

– Всего два, – без особого оптимизма заявил Александр Сергеевич.

– А могло и не быть вообще, – отрезал Титов.

– И что в конце пути?

Титов постучал по борту «Валькирии».

– Внутри – автономный глубоководный материнский корабль. После того, как криобот проплавит лёд, именно он продолжит путь к обретению истины.

– Он большой?

– Вовсе нет. Примерно метра два в длину. Он несёт на своём борту небольшие субботы – высокоманёвренные разведчики, являющиеся потомками «Эндуриенс». Они дадут возможность заглянуть в любую щель. Так что бездне от нас не скрыться.

– Похоже, она и не очень-то жаждет скрываться, – медленно произнёс Александр Сергеевич. – Кто-нибудь из членов экипажа отправится вниз? Я имею в виду, на поверхность спутника?

– Я и Рыжов. Остальные останутся на шатлле. Я не могу рисковать вашими жизнями, особенно ввиду последних событий. Я думаю, вы понимаете, о чём я...

Александр Сергеевич кивнул.

– Я не понимаю, другое: зачем нужно было тащить за сотни миллионов километров всех нас? Тем более, девочку?..

– Думаю, совсем скоро всё встанет на свои места.

– А разве не вы занимались формированием экипажа?

Титов отрицательно мотнул головой.

ОРБИТА. МЕСЯЦ СПУСТЯ.

Аверин поправил наушники. Щёлкнул микропереключателем на пульте. Откашлялся.

– Спускаемый модуль... На связи «сто десятый». Бортовое время восемь ноль-ноль. Сеанс плановой связи. Доброе утро. Как ваши дела? Приём...

В наушниках повисла статическая тишина.

Пользуясь моментом, Аверин глянул в иллюминатор. Внизу неслась Европа – она словно хотела, во что бы то ни стало, ускользнуть от невидимого преследователя, что крадётся следом. Укутанная в белоснежную простыню, с кляксами застывшей крови на полах, Европы пыталась утаить поруганную честь. Она стремилась в вечность. А где как не в вечности сокрыт смысл истинного уединения. И не важно, что нужно постоянно бежать. Это сопутствующая суета, не будь которой, отсутствовал бы и смысл бегства. Но за Европой не гнались, её просто не отпускали, и она это понимала. Каждой морщинкой, каждой порой, каждой ссадиной. А оттого на её лице застыла маска вечной боли.

Аверин вздрогнул.

На горизонте навис грозный Юпитер. Его джеты сделались более чёткими и осязаемыми, точно коржи в слоёном пироге. Над северным полюсом повисло фиолетовое зарево – оно походило на купол наблюдательной вышки. Гигант скучал, следя за очередной попыткой неугомонной беглянки порвать связь. Связь, что заключена где-то свыше, вне времени и пространства.

– Какой уже день сверкает... – подал голос Александр Сергеевич, приютившийся в кресле второго пилота.

Аверин перевёл взор на лиловое зарево.

– Даже не представляю, что там сейчас творится... Электромагнитная вакханалия.

Александр Сергеевич кивнул.

– Думаю, на Земле ничего подобного не увидишь. Да и не представишь.

– Осторожнее с умозаключениями, – усмехнулся Аверин, теребя гарнитуру микрофона. – Наша Светлана кому хочешь фору даст! Спускаемый модуль, вы меня слышите? Приём...

В наушнике щёлкнуло. Понеслись радиопомехи: хрип радиационных поясов, шёпот обречённой Европы и что-то ещё, так похожее на зловещий смех. Сквозь весь этот звуковой шквал протиснулся сбивчивый голос Титова:

– Я... спускаемый модуль. Слышу вас так себе... Приборы регистрируют сильные возмущения магнитосферы Юпитера. Как там у вас? Приём...

– Тот же компот, – безразлично ответил Аверин. – Датчики просто зашкаливают. Особенно дозиметр. Приём...

– Сколько у вас на шкале?

Аверин мельком глянул на монитор.

– Малыш, как давно обновлялись показатели?

– В виду небывалой мощности радиоактивного излучения, я переключился в режим «он-лайн». На экране монитора отображаются реальные значения в данную минуту.

Аверин присвистнул.

– Спускаемый модуль. У нас тут всё буквально светится! Порядка девятисот сорока рентген в час. Временами наблюдаем вокруг корабля свечение. Вот, снова! Приём...

За иллюминатором набух красный капюшон кобры. Исказился. Принял облик плывущей медузы. Затем преобразился в паучью сеть, распался пушинками одуванчика и унёсся «солнечным ветром» прочь.

– Говорит спускаемый модуль... Это норма. Просто ещё одно северное сияние. У нас фон немного меньше: пятьсот девяносто рентген в час... Но постоянно скачет. На Юпитере определённо что-то происходит.

– Что именно? Вы не в курсе? Приём...

– Вы тоже наблюдаете свечение над северным полюсом?

– Да, видим. Очень отчётливо. Приём...

– Похоже, что-то воздействует на нашего гиганта... Что-то, помимо ионизированных частиц.

Аверин с Александром Сергеевичем переглянулись.

– Мне кажется, им стоит вернуться на орбиту, – вполголоса сказал Александр Сергеевич. – Здесь, по крайней мере, защита понадёжнее.

Аверин задумался.

– Спустя месяц работ? Нет, Титов никогда на это не согласится. Даже если на поверхности спутника начнётся цепная реакция. Тем более, «Валькирия» прошёл уже девять километров. Граница льда может показаться в любую минуту.

– А вам не странно, что нейтринный радар так ничего и не зарегистрировал? За всё время своей работы?

– Что вы имеете в виду?

Александр Сергеевич мрачно улыбнулся.

– Помните, как Титов распинался перед нами ещё в Звёздном городке на счёт всепроникающей способности нейтрино?

Аверин кивнул.

– Так вот, радар давно уже должен был уловить дно. Ведь во время полёта он «смотрел» намного дальше. А здесь же, какие-то сотни километров. «Валькирию» либо что-то глушит, либо дна попросту нет.

– А может быть Оно хочет, чтобы мы спустились вниз?

Они разом обернулись.

Женя переминалась на пороге кабины и смотрела сквозь стекло иллюминатора на «северное сияние».

– Как Светлана? – машинально спросил Аверин, игнорируя Женины слова.

– Уснула, – Женя тяжело вздохнула. – Она снова видит этого мальчишку. Непонятно как.

– Того самого, о котором вы рассказывали? – спросил Александр Сергеевич.

Женя кивнула.

– Только теперь они вовсе не играют. Мальчишка показывает Светлане гадости.