Чтение онлайн

Если это и была шутка, то Алексей ее явно не понял. Взъярившись, он точнехонько заехал приятелю в глаз. Кирша тут же повис на нем с одной стороны, а Лена с другой. Все кончилось благополучно, если не считать пары разбитых тарелок и опрокинутого мусорного ведра.

– У тебя, Стен, всегда с юмором было хреновато, – прохрипел Ник, прикладывая к глазу мокрое полотенце.

– Это не юмор, – прошипел Стеновский и повернулся к Лене.

– А ты возьмешь анкету?

С минуту она молчала, потом отрицательно покачала головой.

– Почему? – кажется, он вновь готов был вспылить.

– Ведь я на том собрании тебя не поддержала, проголосовала, как все, “за”. – Она сделала ударение на слове “все” и выразительно посмотрела на Ника и Киршу. – Я бы с радостью стала работать в твоем проекте. Но извини. Не имею права.

Эту речь она произнесла неожиданно даже для себя. Еще минуту назад она хотела взять анкету, мысленно она уже протянула за ней руку. Но, раскрыв рот, поняла, что должна отказаться. Когда она выпалила эти несколько фраз, то подивилась собственному благородству. И коснувшись на мгновение руки Алексея – уж в этом удовольствии она не могла себе отказать – поняла, что он удивлен.

– Хорошо… – сказал он задумчиво. – Хорошо.

И это было не просто подведение итога случившегося разговора, но и оценкой ее, Ленки Никоновой, поведения. Ну наконец-то она выдержала экзамен. И где же положенная “пятерка”? Почему Алексей закрывает папку и шагает к двери? Да, он расстроен, что никто не воспринял с восторгом его предложение. Но в данный момент Ленку волновало другое. Лично Алексей. Только он. Разве теперь она не искупила прежнюю вину и не…

– Ты уже уходишь? – спросила она.

– У меня еще много дел.

Ей сделалось обидно так, что дрогнули губы. Стеновский с удивлением посмотрел на нее.

– Пока, – сказал он и сам дотронулся до ее руки. “До вечера”, – услышала она отчетливо и улыбнулась в ответ.

Когда он позвонил ей, она была уже одета и накрашена. Пришлось выдержать паузу минут в десять, прежде чем спуститься во двор. Она стояла у окна, спрятавшись за выцветшими шторами, и смотрела, как он меряет шагами сквер, периодически поднимая голову, и смотрит в ее окна. А что, если бы она не оттолкнула его в тот вечер у себя дома, когда он рассказал ей о листовках? Если бы она сказала: “Лешка, что бы ни произошло, я с тобой”? А потом на собрании встала и сказала: “А катитесь вы все к черту…” Разве было так уж страшно это сказать? Теперь ей казалось, что ни капельки. И сейчас она паковала бы вещи, а мамаша бы ревела ревмя и причитала: “Далась тебе эта заграница!” А может быть, они бы расписались перед тем, как уехать.

Тут она поняла, что чересчур размечталась. Разумеется, всевозможные “если” можно громоздить бесконечно, как кубики, друг на друга. Судьба всех этих шатких пирамидок всегда неизменно одна. Но… Сегодня Лена была на высоте и – о чудо! – довольна собой.

И потому Лена, сбежав вниз навстречу Алексею, не удержалась и с кошачьей мягкостью просунула руку ему под локоть, как будто они уже не первый день гуляли по улицам в темноте. Если его и удивил этот жест, то он не подал и виду. В нем появилась какая-то зрелая сдержанность, и это нравилось Лене.

Она хотела сыграть в благородство до конца и не слушать Лешкины мысли, но не в ее воле было перекрыть этот канал. Голос его звучал теперь в ее мозгу приглушеннее, но все равно она явственно расслышала: “Жаль, что Ленка отказалась. Она достойна Беловодья куда больше остальных”. Невольно она прижалась к нему еще сильнее.

– Куда мы пойдем? В “Кабанью голову”? – спросила Лена.

“Кабаньей головой” называли кафе на углу.

– Разве у нас есть выбор? – поинтересовался Алексей. – Хотя я убедился, что выбор почти всегда есть. Самое трудное – разглядеть, между чем и чем выбирать.

Было занятно его слушать. Слова его звучали рефреном проносящихся в мозгу мыслей. Их полное совпадение вызывало ощущение удивительной гармонии. Прежде ничего подобного Ленка не встречала. Гораздо чаще слова и мысли не совпадали. К примеру, парень говорил ей: “Да ты просто красавица, Леночка…”, а мысленно добавлял: “Чего ломаешься, сука, все равно вечером снимешь трусики”. Лена внезапно отстранилась. А вдруг Стен тоже подумает про трусики и все такое… Ей не хотелось прочесть в его мыслях что-нибудь подобное. Или, наоборот, хотелось. Только не в столь грубой форме.

– Что с тобой? – Алексей остановился.

Ленка неопределенно передернула плечами. Как сказать ему, что ей неловко подслушивать егомысли? На остальных ей было глубоко плевать. Но егоона обманывать не могла.

– У тебя есть парень? – спросил он. – Не хочешь, чтобы нас вместе видели?

О Господи, как банально. Она расстегнула ворот платья и показала плетеное ожерелье.

– Теперь я могу слышать чужие мысли, если прикоснусь к человеку.

– Ты читала мои? – нахмурился Алексей.

– Да, но только, когда держала тебя за руку. И… и… мне показалось нечестным это дольше скрывать.

– Давно открылись подобные способности?

– Иван Кириллович подарил мне ожерелье. После этого все и началось.

– Иван Кириллович? – переспросил Стеновский. – В тот вечер, когда ты была у меня?

Лена кивнула:

– Еще он показывал мне церковь на дне тарелки, – добавила она.

Упоминание о церкви произвело впечатление. Стен задумался. О чем? Лена заложила руки за спину, чтобы не поддаться искушению.

– А ты? – Тут только она спохватилась. – Тоже читаешь мысли?

Стен отрицательно покачал головой:

– Нет. Каждому человеку ожерелье дает ему одному свойственный дар.

– И что же подарило ожерелье тебе?

– Ничего. Кроме необходимости раз в месяц купаться в живой воде реки, иначе петля меня задушит. Я глух к силам, что управляют ожерельем.

– Зачем же Иван Кириллович тебе его подарил?

– Он ничего не знал о моей особенности. Люди с подобной глухотой встречаются редко. Быть может, один на тысячу. Так он мне объяснил.