Чтение онлайн

– Сейчас, приготовься, – шепнул Роман.

Юлу почудилось, что он летит над землей сам по себе и ветер несет его. Роман прыгнул не вперед, а вверх. Обычный человек ни за что бы не смог рвануть так высоко. Юл заорал от ужаса и боли. А впрочем, он и сам не знал, почему кричит. В следующую секунду они пролетели над изгаженной черными хлопьями водной оградой и рухнули, недостижимые для пуль, на той стороне. Озлившиеся после своего поражения люди Колодина лупили по видимым целям из всего, что было под рукой, – автоматы, как псы, захлебывались лаем. Кто-то особенно яростный вновь взялся за гранатомет. От стены граната вряд ли смогла срикошетить, но вот от колдовской преграды отлетела и взорвалась в кустах. Во все стороны полетели куски мяса. После этого пальба разом смолкла.

Роман поднялся, отряхнулся, как пес, и вновь стал видимым. Баз был уже наготове. Он подхватил мальчика на руки и понес в сарай.

– Ты в порядке? – спросила Надя, оглядывая колдуна. – Не ранен? Может, ты не чувствуешь?

Он в самом деле ничего не чувствовал, кроме странного жара. Дыхание часто-часто рвалось из груди. И ему нравились эти ощущения – на грани.

– Разве ты не можешь заживить его рану? – спросила Надя.

– Для этого нужна река, а не фляга с водой, – отозвался тот. – Но я дам ему пару глотков пустосвятовской воды после того, как наш доктор его заштопает. Раны заживут в три дня.

К ним подбежал Стеновский.

– Как Юл? Его сильно зацепило? – У Стена было растерянное лицо, а правая рука окровавлена – у База нынче прибавится работы. Алексея наверняка мучило то, что брат пострадал из-за него. Глупец! Из них двоих Юл гораздо меньше подходил на роль жертвы.

Зато Меснер выглядел вполне довольным. Тех двоих, которых наметил, он положил аккуратно и точно, будто стрелял по мишеням.

“Стен палил с одной точки… – догадался Роман, – позабыв, что руки снаружи и потому уязвимы”.

– Пуля выбила пистолет, – сказал Алексей, морщась. – Я пытался его достать, но никак. Впрочем, рана – пустяк, царапина – только кожу ободрало. Но одного я, кажется, подстрелил.

Пока потери защитников невелики, у противника они заметно ощутимее. Выбыло как минимум четверо. Нет – пятеро – еще одного разорвало гранатой. Роман подразумевал под словом “выбыл” человека мертвого. Еще с десяток было ранено, и трое или четверо наверняка тяжело. Не считая тех двоих, что будут ходить до смерти в мокрых штанах или в “памперсах”. Нападавшие потеряли около трети личного состава. Не так уж плохо для одной ночи, которая не успела перевалить за середину. Но кто поручится, что господин Колодин новых боевиков на помощь не позовет. И главное – кто будут эти вновь пришедшие? Той же масти или?…

Пока что было тихо. За кустами наблюдалось лишь тихое шевеление. Но как раз это и тревожило Романа. Коли не рвутся в бой, значит, знают и так, что скоро все будет кончено. Даже Колодин не может безнаказанно проводить бои местного значения долее суток. Он ждал кого-то на подмогу. Но кого? На этот вопрос Роман ответа не знал.

Тем временем Баз закончил штопать Юла. Когда Роман вошел в сарай, мальчишка лежал на ложе из веток, накрытый одеялом, а Лена убирала в пакет комки окровавленной марли. Впрочем, вид крови никогда не смущал колдуна. Кровь – это вода. Или почти что вода – во всяком случае, для слишком многих и многих. Роман поднес к губам мальчика флягу с пустосвятовской водой и позволил тому сделать два больших глотка. Почти тут же на щеках раненого появились розовые пятна, а глаза сделались осмысленными. Роман и сам глотнул из фляги для укрепления сил, но в голову никаких светлых мыслей не пришло.

– По-моему, ты поступил глупо, – сказал Стен, усаживаясь рядом с братом и глядя на него сверху вниз.

– Отхлынь. Надоело. Меня мамаша всю жизнь учила. Отец… – он запнулся, – иногда такие коленца откалывал – только держись. А теперь ты явился. А мне не нужен никто поучающий. Мне другой нужен. Совсем другой…

Стен не ответил и положил свою руку на ладонь брату. И тут перед глазами его возникла картинка – совершенно отчетливая, абсолютно достоверная. Он видел вагон поезда дальнего следования. На нижней полке у окна сидел Юл, сцепив пальцы в замок, обхватив колени руками (такой узнаваемый жест Романа), и смотрел на проносящиеся за окном деревья. Поля, проплывавшие вдали за окном, были заснежены. А сам Юл выглядел немного старше и как-то солиднее, чем теперь. Волосы коротко острижены, в глазах – недетская строгость. Стен отдернул руку, и видение тут же исчезло. Ничего подобного никогда с ним не бывало. Он почувствовал внутри такой холод, что его затрясло.

И он выскочил из сарая.

Снаружи царила тишина. Красная, чуть на ущербе луна плыла над лесом. А рядом, чуть-чуть не совпадая, плыла ее голубая сестрица – мнимая луна Беловодья. Интересно, заметил ли кто-нибудь из осаждающих этот странный мираж? Вряд ли. Зачем им смотреть на небо? Колодинские люди затаились в лесу, не подавая никаких признаков жизни. А может быть, их уже там нет? Было бы здорово, если бы сейчас Стен оказался в лесу один. И никого рядом, ни врагов, ни друзей. Никого. Восхитительное, абсолютное одиночество – единственное и главное условие полной свободы.

Алексей так уверился в своей иллюзии, что вздрогнул от неожиданности, когда Роман положил ему руку на плечо.

– Скажи-ка мне, дорогой Стен, – начал колдун, как всегда, с легкой насмешкой в голосе. – Как это ваш Гамаюнов создал Беловодье? Или он тоже построил нечто, как я? То есть полную иллюзию, за которой спрятаны два гнилых сарая? Право же, у россиян есть семьдесят лет подобного опыта.

Стеновский передернулся как от физической боли.

– Он его не создавал, – отвечал Стен. – Он его нашел.

– Нашел? Как гриб в лесу?

– Не знаю. Он неоднократно намекал, что Беловодье восстанет из озерной воды, и тогда начнется новая жизнь. Но эти намеки были так туманны, что их можно было принять за метафору – не более. Но Гамаюнов привел нас на место и сказал – здесь. Мы построили несколько домов, а через пару месяцев со дна озера поднялась церковь и сквозь воду стали видны негасимые свечи. А потом все остановилось, замерло, будто уснуло на полпути.

– И после этого ты покинул Беловодье?

– Да, почти сразу после этого. Но по другой причине.

– Ты нетерпелив. Прямо как ребенок – подай ему вкусную конфетку, и немедленно. Тебя баловали в детстве, Лешенька.

Роман вновь похлопал его по плечу. В тот же момент перед глазами Алексея возникла отчетливая картина. Лесное кладбище. Хмурый осенний день. Дождит. Покосившиеся палки с номерами воткнуты в песчаные холмики. А между холмиками – разрытая могила, и из темно-желтого влажного песка торчит рука. Неподвижные, скрюченные пальцы – но Алексей не может их не узнать. Белые длинные пальцы с полированными ногтями. Рука колдуна.