Чтение онлайн

От этого взгляда у него все вскипело внутри, и пакет, что был в руках колдуна, лопнул и брызнул во все стороны горячими каплями.

– Эй, ты что? – Она вновь рассмеялась, но в этот раз в смехе ее слышались растерянные нотки.

– Лучше он, чем я, – отозвался меланхолическим тоном Роман.

Что она делает! Знает, что нравится, и кокетничает напропалую, но при этом после каждого завлекающего взгляда тут же холодом обдает – мол, все эти улыбочки только так, для игры. А от этой игры у него такой водоворот в душе крутится…

– Ты в меня еще не влюбилась? – спросил он.

– Смеешься?

– Нет. Вполне серьезно. Неужели сердечко не стучит? Не нашептывает некто невидимый в уши – умру без него, ненаглядного.

– Представь, никто не нашептывает.

– Жаль.

И он тут же почувствовал приближение.Кто-то ехал к ним на машине, безошибочно находя дорогу в сгущающихся сумерках. Все ближе и ближе к пограничному кругу. Еще несколько секунд, и он упрется в невидимую стену.

– Тревога! – заорал Роман.

Все обитатели сараев, издали казавшихся великолепными коттеджами, высыпали наружу. Меснер держал винтовку. Остальные лишь растерянно переглядывались. Вскоре стали различимы мелькающие за стволами елей огни фар. И вот из-за деревьев вынырнула машина. Новенькая “тойота” подпрыгивала на ухабах лесной дороги, направляясь прямиком к мнимому Беловодью.

– Не волнуйтесь, – объявил Роман. – Кольцо эту тачку не пропустит.

И ошибся. “Тойота”, даже не приметив водной границы, перескочила через нее и теперь катила, тормозя, к стоящим в растерянности людям. Меснер вскинул винтовку и прицелился в лобовое стекло. В последний момент, догадавшись, Роман ударил его под руку, и выстрел пришелся поверх машины. Пуля описала замысловатую дугу, чиркнула по невидимой стене, окружающей мнимый город, и ушла вверх. А из “тойоты”, улыбаясь, вылез полноватый человек лет тридцати пяти с круглым добродушным лицом, одетый в куртку защитного цвета и такие же брюки.

– Ну и прием! С салютом. Не ожидал, ребята!

– Баз! – изумленно ахнула Надя.

– Он самый.

Баз, или Василий Зобов, сгреб ее в охапку и закружил, потом поставил осторожно на землю и по очереди обнял Меснера и Алексея.

– Я решил, что в данной ситуации вам может понадобиться врач. – Он подмигнул Наде. – Когда Джо вернулся и рассказал о происходящем, я понял, что пора собираться в дорогу. Все равно моя больница закрыта на ремонт, и я пока совершенно свободен.

– Как ты нас нашел?

– Ваши ожерелья притягивают мое. Вы что, забыли?

– Роман, а вдруг кто-то из ребят Колодина обладает ожерельем? – спросила Надя, поворачиваясь к колдуну.

– Только если Гамаюнов постарался. Я для них ожерелья не изготавливал. И тот, от кого я получил свое, – тоже.

Однако он чувствовал себя уязвленным. Случай с Базом выставлял его в смешном свете, хотя никакого промаха колдун не совершил. Уж скорее Баз сделал непростительную глупость, когда рванул к ним без всякой охраны, полагаясь на одно везение. Люди Колодина могли его легко скрутить, и чудо, что не скрутили.

– Тебя не пытались задержать на дороге? – спросил колдун, хмурясь.

– Представь – пытались. На развилке инспектор притормозил. Так много мне давненько не приходилось давать на лапу.

– И больше ты никого не видел?

– Нет, никого.

– Ладно, пойду проверю, как там наше кольцо. Не повредилось ли от колес, – пробормотал Роман.

– Неужели обычные колеса могут повредить твою волшебную границу? – съязвила Надя.

Да, это не та женщина, перед которой можно жалобиться, а она будет гладить по голове и утешать. Скорее, почуяв боль, начнет еще больше мучить. Такие не любят слабых, а сильных хотят прибрать к рукам и подчинить себе. Он шагал вдоль водного кольца, ведя ладонью по невидимой стене, и казалось, что Надя идет за ним следом и слегка подталкивает в спину – ну споткнись же, споткнись, что тебе стоит, а я погляжу, как ты падаешь, и посмеюсь над тобой вволю. Он оглянулся. Надя смотрела ему вслед. Но что было в этом взгляде, он не мог разобрать. Роман отвернулся и ускорил шаги. Почти бежал. Замыкал круг. Стена была невредима. По-прежнему, если смотреть со стороны, виделись на месте котлована озеро я поднимающийся из его вод городок. Дома на берегу так же мирно посверкивали влажными от дождя крышами. Из одной трубы валил густой дым. Роман усмехнулся. Не зря, значит, топится печка в их сарае. И ему захотелось, чтобы на берегу озера, а не этого котлована стоял дом, и в сумерках растапливался камин в холле. А они бы с Надей сидели в креслах друг против друга и вели мирную беседу ни о чем, то есть каждый день об одном и том же, как умеют разговаривать только очень долго прожившие друг с другом люди. И никого бы не раздражало, что каждая фраза повторена уже по сотне раз. Его бы умиляло, как и прежде, ее расплывшееся, хотя и не потерявшее прежнего дерзкого выражения лицо, и он бы поправлял плед на ее коленях, а она бы снимала ватную куклу с чайника, чтобы налить ему в чашку ароматный чай. То, что он видел сейчас, не было предвидением. Это была чистейшая мечта, самая обычная мечта самого обычного человека, не несущая ни грана прозрения.

Роман стоял возле стены и разглаживал невидимую поверхность пальцами. Он слышал, как Баз подошел к нему, но не торопился обернуться.

– Надя рассказала мне о своем обещании устроить вам разговор с профессором Гамаюновым, – кашлянув, сказал Баз.

У него был приятный, чуть сладковатый голос – идеальный голос для доброго доктора Айболита. Он мог бы озвучивать мультфильмы, свои ли, чужие – не важно, все равно подойдет. И небольшой акцент, прижитый в заграницах, как незаконное дитя, очень шел Базу.

– Но не сейчас же, – не слишком вежливо отозвался Роман.

– Почему нет? Я взял с собой фарфоровую тарелку. Надеюсь, у вас найдется чистая вода? – Он улыбнулся.

Замечательная улыбка. Чистосердечная – такая и должна быть у врача, который не только исцеляет, но и ободряет, и утешает. Так и хотелось сказать “милый Баз”. Иначе о нем и не получалось думать. Ну кто еще мог предложить ему встречу с Гамаюновым? Только милый Баз. Итак, сбылось! Тот, кого он жаждал видеть, с кем так хотел говорить, дал согласие. Неожиданно Роман ощутил странную робость. Захотелось, чтобы не было никакого разговора и все оставалось как прежде.

Он страшился этой, прежде такой желанной встречи. Почему? Уж не почувствовал ли он на расстоянии неодолимую силу Гамаюнова? Нет и нет… Так что же его смущало и страшило? Боязнь показаться слабым? Чушь! Он никогда не сомневался в своем могуществе. Так что же? Он, все видящий и все понимающий Роман Вернон, не знал ответа.

Внешне он не подал и виду. Достал из багажника своей машины флакон с пустосвятовской водой, и они вдвоем с Базом направились на кухню. Лена уже начала хлопотать, готовясь к ужину, но Роман многозначительно указал ей на дверь и она, швырнув тряпку, служившую полотенцем, вышла, всем своим видом выказывая недовольство. Роман предусмотрительно выключил примус. В деле, которое им предстояло, огонь мог помешать. На перевернутый деревянный ящик водрузили белую, похожую на раковину тарелку. К своему удивлению, Роман обнаружил, что это точно такая же тарелка, что была у него, – чисто белая, без узора, старинная тарелка кузнецовского фарфора. У Лены, помнится, он нашел точно такую же. Колдун наполнил ее до краев родниковой водой, но теперь нежелание говорить сделалось еще сильнее. Наконец, пересилив себя, Роман опустил ладонь на поверхность воды, и вода слегка колыхнулась. А когда он отнял пальцы, то увидел знакомую картину – озеро и златоглавая церковка на нем. Сквозь толщу воды проглядывали коньки погруженных на дно хоромин.

А потом увиденное заслонило лицо профессора Гамаюнова. Он был стар – гораздо старше, чем казалось Роману из рассказов его учеников. Его одутловатое отечное лицо с нездоровой желтизной щек и набрякшими мешками под глазами, не поражало ни энергией, ни силой – скорее, это было лицо усталого человека, готового к покою, но по какому-то недоразумению возжаждавшего власти. Роман так отдался анализу своих впечатлений, что не сразу понял, что говорит ему Гамаюнов:

– …Вы, Роман Васильевич, очень нам поможете, если избавите мир от господина Колодина.