Следователь
Шрифт:
– Не надо… Все в порядке. Просто… У меня проблемы с… сердцем. Иногда случаются приступы. Это не страшно.
– Я Вас чем-то расстроил?
– Нет… Не в этом дело… Слушайте, да не мельтешите Вы! У Вас есть с собой что-нибудь спиртное?
– Ну… А, черт! Есть бренди. Но если Вы проболтаетесь…
– Успокойтесь, – следователь взял из рук Смайла серебряную флягу с тонкой гравировкой, отвернул крышечку и сделал два больших глотка. – Вот, теперь гораздо лучше. Замечательный бренди, просто отличный. Жаль глушить его из горла…
– В первый раз вижу, чтобы сердечный приступ лечили алкоголем.
– Это… Как ее… Инновация, вот, – Фигаро посмотрел на свои руки: кончики пальцев заметно подрагивали.
– Теперь по поводу вашего псионика. Ему вовсе не обязательно расплачиваться деньгами. Он может шевельнуть извилиной и вопрос об оплате вообще не возникнет в голове у лавочника или, к примеру, гостиничного портье. Однако он платит. Или, возможно, делает вид.
– Нет, не делает, – Смайл отрицательно покачал головой. – Он платит. В обеих гостиницах из касс не пропало ни медяка.
– Ага! То есть, у этого Вивальди есть своеобразная гордость. И еще: обратите внимание, в каких гостиницах он останавливается. «Глобус» – самая лучшая гостиница в городе. «Восточный Ветер» – я был там однажды. Проиграл в карты несколько империалов и, в итоге, напился так, что пришлось заночевать в тамошнем номере. Дорого, зараза… Но очень недурственно.
– То есть…
– То есть Виктор Вивальди – состоятельный человек. Возможно, из богатой, знатной семьи.
– В «Ветре» он записался как «Виктор Вивальди, эсквайр», - заметил главжандарм.
– Отлично! К этому я и клоню: ваш псионик – гордый тип. Пользуется своими настоящими именем и фамилией – в этом я уверен почти на все сто. Платит наличкой, хотя мог бы обойтись и без этого. Предпочитает все дорогое и качественное. Такой человек, Винсент, не станет «вписываться» на чужой квартире. Но в гостиницу теперь вряд ли сунется, если, конечно, он не полный идиот. А теперь вопрос: где в этом городе можно скоротать время – а мы будем исходить из того, что в Нижнем Тудыме наш псионик застрял случайно – так, чтобы можно было и вкусно покушать и, в случае необходимости, заночевать?
– Дорогие ресторации! – воскликнул Смайл, вскакивая.
– Или ключ-клубы для именитых персон. Отправьте туда своих филлеров, и Вы найдете Вивальди.
– Фигаро, Вы молодец! – начальник жандармерии схватил следователя за руку и принялся ее трясти. – Вы даже не представляете, как Вы только что мне помогли!
– Безмерно счастлив, – саркастически фыркнул Фигаро. – Но, Винсент… Хотите, я дам Вам хороший совет?
– Я слушаю.
– Обойдитесь без кретинской самодеятельности. И никто не пострадает.
Ресторация «Равелин», (где уже успел отметиться младший следователь ДДД Фигаро) была «самой-самой» во всех отношениях, но особенно это касалось кухни и цен.
Пат Виски, в прошлом осведомитель тудымской жандармерии, а в настоящее время – филер на полставки, сидел в нижнем зале и тосковал.
Поначалу, когда Виски поставили «пасти» именно «Равелин», он возликовал – в кои-то веки он бы смог отдохнуть в заведении, которое по праву считалось лучшим в городе! А когда Винсент Смайл лично выделил ему десять империалов на расходы, радость Пата перешла все границы
«Сиди себе за столиком, ешь-пей, да зыркай по сторонам – не работа, а лафа!», думал довольный филер.
Но, как это часто бывает в жизни, его надежды при столкновении с реальностью, оказались хрупки, аки пустынный мираж.
Когда Виски открыл меню и взглянул на цены, ему суждено было пережить серьезную духовную трансформацию. Оказалось, что на свои десять золотых он может, разве что, покушать солянки, взять на второе утку в подливе и запить все это дело морсом.
«Из мандрагоры они, что ли, этот морс гонят? А утку, наверно, фаршируют жемчугами», грустил филер, листая меню в тяжелом кожаном переплете.
Однако же, находчивость и практичность – качества, которые за Виски заметила еще его покойница-мать, как всегда пришли на выручку в нужный момент. Филер покумекал, произвел в уме несложные расчеты, отложил меню в сторону и щелчком пальцев подозвал гарсона.
– Вот что, любезный – принесите-ка водки. Мятной. В большом графине.
– Уже несу! А закусочка?
– Холодец. И смотри, шельма, чтоб с хреном!
– Айн момент! – гарсон исчез и через минуту появился с подносом, на котором потел филигранный графин мятной. – И огурчики малосольные – от заведения.
Филер поправил манжеты, вздохнул, отряхнул казенный пиджак – темно-зеленый с искрой – и приступил к работе.
Часам к семи настроение Пата Виски немного улучшилось, а к половине девятого душевное равновесие филера было полностью восстановлено, чего, правда, нельзя было сказать о равновесии телесном: выходя в туалет, Виски слегка шатался. Он перепутал лестницы, едва разминулся с какой-то пышно разодетой дамой, раскланялся, чуть не свалился с лестницы и поднялся на второй этаж, где ужинали местные богатеи.
«Ух, ну и тяжела ты, служба-матушка», подумал Виски, безуспешно пытаясь завязать галстук, который к тому времени стал похож на селедку второй свежести. «А говорила мне матушка, царствие ей небесное…»
В этот момент филер замер, а глаза его округлились.
Прямо у окна напротив лестницы, за отдельным столиком сидел господин в бежевом костюме и аккуратно разделывал ножом рябчика. Черные волосы с проседью, бородка клинышком, нос с горбинкой. Рядом на вешалке висело дорогое белое пальто и черная с алой лентой шляпа.