Следователь
Шрифт:
– Простите?
– Вы попросили этого милого человека, очевидно, Вашего знакомого, чтобы он, в свою очередь, попросил меня составить Вам компанию. Я видел Ваш жест. Это, без сомнения, очень мило с Вашей стороны, и все же?..
– Ах, Вы об этом… – она почувствовала, как румянец заливает уже не только щеки, но и все лицо. – А Вы, однако, очень наблюдательны… Впрочем, извольте: Вы показались мне не похожим на местного. Вот мне и стало любопытно. Просто сегодня вечером так скучно.
– Вот как? – теперь он смотрел на нее с интересом. – Что ж… Вы даже не пытаетесь врать – это странно, но приятно. И я действительно не местный. Ехал на поезде и совершенно случайно застрял в этом чертовом городишке… простите Марина.
– О, не стоит того, – она рассмеялась. – Этот «городишко», как Вы справедливо замелили, бывает совершенно невыносим. Мы – провинция, Виктор. У нас часто бывает скучно. Вот только мне непонятно, как можно «застрять» у нас, приехав на поезде. Наша станция – последняя на линии; дальше на восток поезда не ходят.
– Глупо получилось, – он развел руками. – Я думал, что через Нижний Тудым получится срезать путь до Генеральского тракта, а потом выехать к Разливу. Но ошибся.
– Вы не ошиблись, – Марина покачала головой. – Так, действительно, можно проехать, но только не сейчас. Все дороги перекрыты.
– Знаю. Снег…
– Да, снег. Хотя, так ли Вам надо ехать через Разлив? Если Вы едете в Красс или Семиградье…
– Мне нужно попасть на Последнюю Заставу, – пояснил Виктор.
Она вздрогнула.
– Вы едете в Дальнюю Хлябь?
Он кивнул.
– Да.
– Но зачем?
Виктор невесело засмеялся.
– Можно сказать, что в ссылку. Строго говоря, я еду не «в» а «от», но это длинная и неприятная история… Гарсон! Рюмку чистой!.. А Вы, как я понимаю, местная?
– Да. У меня тут недалеко цветочный магазин… Виктор! Виктор, что с Вами?!
Мужчина тяжело навалился на стол, скомкав скатерть. Его лицо из бледного стало пепельно-серым; дышал Виктор тяжело, с силой втягивая воздух сквозь плотно сжатые зубы.
– Тише… Успокойтесь, все в порядке… Это просто… Приступ. От перенапряжения…
– Вам надо к врачу!
– Нет… Ни в коем случае. Помогите мне выйти на улицу. – Он бросил на стол золотую монету.
– Но гарсон…
– Он не обратит на нас внимания. Пожалуйста…
Они встали, и Виктор оперся на ее плечо. Марину поразило, каким он был легким: казалось, в мужчине не было и пары фунтов веса. И еще у него явно был жар.
Странно, но гарсон, действительно, даже не посмотрел в их сторону. Они вышли на улицу: снег почти закончился и только одинокие снежинки оранжевыми блестками вспыхивали в свете газовых фонарей. Все окна ближайших домов были темными; вокруг царили темнота и тишина городских закоулков.
– Извозчик…– начала Марина.
– …В паре кварталов отсюда. Сейчас подъедет.
И точно: не прошло и пары минут, как из-за угла выехали большие сани, запряженные парой косматых тяжеловозов. Сани остановились рядом с Мариной и Виктором и извозчик – дюжий детина с черной бородой, спрыгнув с козел, помог Виктору забраться на сиденье. Марину поразило, что при этом извозчик не сказал ни слова и не проявил никаких признаков удивления, словно специально дежурил за углом, ожидая, когда из кафетерия выйдет полубессознательный джентльмен с дамой.
Виктору, тем временем, становилось все хуже. Тело мужчины начала сотрясать мелкая дрожь, на лбу выступили капельки пота. Марина достала из кармана шелковый платок и аккуратно обтерла Виктору лицо. Она все больше поддавалась панике: а вдруг этот человек умрет? Что если у него плохо с сердцем? А вдруг…
– Это не сердце, – Виктор, будто прочитав ее мысли, схватил Марину за руку. – Все… Все будет хорошо… Мне надо только…
«Поспать», почему-то пронеслось у Марины в голове. «Ему надо просто поспать».
Решение пришло к ней само собой, выпрыгнув, как чертик из коробочки.
– Мостовая, второй номер! – крикнула она извозчику. – Тот кивнул, взялся за вожжи, причмокнул, и сани, поскрипывая, сорвались с места.
«Будь что будет – отвезу его к себе домой!», – думала Марина.
…Ей даже не пришло в голову, что подобноее решение было, как минимум, странным и уж точно – весьма скоропалительным. Сознание Марины заливал мягкий белый туман, вызывающий приятную щекотку где-то за глазными яблоками и заставляющий ее чувствовать себя…
Хорошо.
Марина Флер чувствовала себя просто прекрасно.
…На то, чтобы подняться к Марине в квартиру, у Виктора ушли остатки сил. В спальне он послушно дал снять с себя плащ и туфли, сам попытался снять шарф, но только запутался в нем, едва не затянув на собственной шее шерстяную петлю. Отрицательно покачал головой в ответ на предложение принести воды и рухнул на кровать, швырнув свой чемоданчик в угол. Марина подумала, что он потерял сознание, но внезапно Виктор открыл глаза.
– Марина… Послушайте… Я прошу… нет, я умоляю Вас: не вызывайте врача. И жандармов не надо. Я все Вам объясню, только позже. Помогите…
Его лицо осунулось, веки сомкнулись и через секунду Виктор уже спал.
В голове у Марины что-то щелкнуло и странный жемчужный туман, в котором до сих пор тонули все ее мысли и сомнения, пропал.
Некоторое время она просто стояла рядом с кроватью, не в силах пошевелится. Ее слегка тошнило, головная боль накатывала тупыми волнами, но хуже всего были панические вопли собственного внутреннего голоса.
Зачем она это сделала?
Зачем притащила к себе домой мужчину, с которым знакома, без малого, две минуты, да еще и больного? Почему не отвезла его в лечебницу? Или, хотя бы, не вызвала жандармов? Подруги Марины считали ее не в меру взбалмошной, и это было, отчасти, правдой, но дурой она никогда не была. Но вот он – незнакомец в ее постели. И в этом нет ничего романтического: Марина тряслась, как осиновый лист.
Зачем, почему?
Потому что он попросил ее? И она ему поверила?