Чтение онлайн

…Внезапно миловидная спутница Вивальди, которая во время этого эмоционального разговора сидела молча, комкая в руке бумажную салфетку и кусая тонкие губы, резко повернулась к Фигаро и, вцепившись в рукав его плаща, горячо заговорила, время от времени сбиваясь на хриплый полушепот:

– Послушайте… Послушайте, господин следователь, это надо прекратить! Я не вполне понимаю, о чем Вы говорите… Виктор сделал что-то плохое… Да, я знаю. Знаю, но… Теперь я понимаю, почему ты ехал на Последнюю Заставу… Ссылка… Да-да… Но так не должно быть! Пусть его судят, пусть жандармы, пусть Ваш Департамент… но только не Инквизиция!

– Боюсь, мадам, от меня мало что будет зависеть, – следователь развел руками. – На бумаге я обладаю некоторой властью, однако так далеко от Столицы… Нет, здесь правит бал Френн и его друзья в мантиях. Я могу только пообещать всю возможную юридическую защиту со своей стороны.

– А если Виктор уедет?! Виктор! – она набросилась на псионика, – да не молчи же ты! Что, если ты раскидаешь этих инквизиторов и сядешь на поезд?!

– Боюсь, мадам, – Фигаро почесал красный от смущения затылок, – ничего не получится. Если Инквизиция его нашла, то больше не потеряет след. Ну а если совсем припечет, то они просто вызовут комиссию Ордена, вот и все. Что такое Орден Строгого Призрения объяснять, думаю, не надо?

По выражению лица девушки было понятно – не надо.

Абсолютно излишне.

– Так что… – Следователь вздохнул, – Вряд ли что-то получится. Если только Винсент Смайл не решит вмешаться. Но я не знаю, каким…

– Решит, Фигаро. Можете быть уверены.

– Винсент! – Фигаро обернулся, едва не свалившись на пол. – Что Вы тут делаете?!

– Слушаю вашу милую болтовню. – Начальник жандармерии стоял в двух шагах позади следователя и криво улыбался. Он был бледен, но изо всех сил старался держать хвост пистолетом. «Кстати о пистолетах, – подумал Фигаро, – правая рука у него в кармане не просто так. В случае чего станет палить прямо через пальто».

– И давно Вы тут торчите?

– Он вошел почти сразу за Вами, – Вивальди усмехнулся. – Напуганный до колик, но решительный, точно вся королевская армия. Я решил его не трогать. И можете убрать руку с курка, господин жандарм. Я все равно не дам Вам выстрелить.

– Или заставите пальнуть себе в лоб?

– Не вижу в этом необходимости. – Вивальди повернулся к своей спутнице. – И я не стану больше бегать, Марина. Никогда. Мне это осточертело. Если даже мне придется уехать – мы уедем вместе. Не убежим, а просто спокойно сядем на поезд. Я устал, понимаешь? Я больше не могу изображать загнанного кролика. Хотите, чтобы я дал показания? – он посмотрел Смайлу в глаза. – Хорошо. Я готов. Но если я увижу хоть одного инквизитора, то я ручаюсь: они пожалеют, что родились на свет.

Смайл прикусил губу и задумался.

Следователь сделал маленький глоток из бокала и принялся рассматривать свои ногти.

Марина Флер молча рвала салфетку.

А Виктор Вивальди улыбался.

Одной рукой он нежно держал Марину за плечо, а пальцами второй отбивал барабанную дробь на крышке стола. Псионик разом сбросил десяток лет; в его глазах скакали черти, словом, Вивальди был – орел.

– Ну, что задумались, господин жандарм? – весело воскликнул он, ехидно щуря глаза. – На плаху – одна дорога!

– Вы… хм… пойдете с нами без сопротивления? – Смайл, казалось, никак не мог поверить в такое чудо.

– А то! Но с одним условием: Вы не станете передавать меня Инквизиции. Я не малефик, чтобы там ни было накалякано в Черном Эдикте. Я – гражданин Королевства! И если я виновен, то требую суда присяжных, а не Непогрешимую Тройку! Вам все ясно?

– Мне все ясно, Вивальди, – Смайл поморщился. – Я не отдам Вас Инквизиции, но, скажем так, по сугубо личным причинам. Вы же копаетесь у меня в голове, поэтому должны знать, что я говорю правду.

– Знаете, – псионик усмехнулся, – мне достаточно Вашего слова. Когда читаешь людей, как открытые книги, очень приятно просто взять и поверить кому-то просто на слово. – Он встал, вытер руки салфеткой и поправил пальто. – Ну что, пошли?

– Я с вами! – Марина Флер мертвой хваткой вцепилась в рукав Вивальди.

– Дорогая, Вам лучше остаться здесь. Это для Вашей же безопасности – Смайл говорил спокойным увещевающим тоном, но Марина отрицательно помотала головой.

– Я пойду с вами!

И Фигаро понял: пойдет. Надо будет – обезоружит их со Смайлом голыми руками, вытащит руки из наручников вместе с кожей – и пойдет.

– Марина… – псионик аккуратно погладил ее по волосам, – так надо. Останься здесь, пожалуйста. А как только я окажусь в участке – сразу приезжай.

– Ты… Ты… – горло Марины перехватывали спазмы.

– Все будет хорошо, – псионик улыбнулся, а Фигаро подумал: сколько лет этой лжи? И сколько еще лет влюбленные будут говорить ее друг другу?

Пальцы Вивальди легонько коснулись шеи Марины, и девушка разом обмякла. Ноги ее подкосились, и хозяйка цветочного магазинчика рухнула на мягкий диван, согнувшись от рыданий.

– Идем, Вивальди, – начальник жандармерии кивнул на дверь. – Я думаю, наручники не понадобятся?

– Нет. Не понадобятся.

– Вот и хорошо. Фигаро – Вы идете впереди.

– Как всегда, – следователь пожал плечами.

И они пошли.

Френн не обманул: их ждали.

 Правда, Фигаро и представить себе не мог, что старший инквизитор явится лично.

Он стоял на противоположной стороне улицы, прислонившись к фонарному столбу, и лениво вертел в руках короткую черную трость, похожую на офицерский стек. Чуть ближе к «Киске» стояло еще четверо инквизиторов: два боевика в темно-серых робах и две девушки в трогательных белых шубках с пушистыми воротничками – эдакие вечно юные Снегурочки.

Светлые Сестры.

В руках девушки держали тяжелые крупнокалиберные револьверы – очевидно, в случае с псиоником, Френн не слишком-то полагался на врожденные способности Сестер.

Вивальди коротко глянул на Смайла и тот слегка поморщился, точно от булавочного укола. Псионик сощурился и незаметно кивнул жандарму. «Он понял», – подумал Фигаро. «Залез к Смайлу в голову и узнал, что тот не вызывал инквизиторов. И псионик, кажется, благодарен ему за это. Сумасшествие, сплошной дурдом…»