Чтение онлайн

– Вы утверждали в моём присутствии, что дом остался тем же, каким был всегда. Я точно помню, словно это было вчера. Кстати, вы были с Госфилдом весьма невежливы, – упрекнула она Дороти.

Помещение снова задрожало, сверху посыпалась пыль. Клара задрала голову и поманила Дороти к окну.

– Ваша бабка взяла с меня обещание помалкивать. Это она внесла дом в государственный реестр памятников, – сказала та.

– Зачем? – спросил Питер из другого угла.

Он отпихнул ногой куски гипса, усеявшие пол. Обнажилась чёрная кирпичная кладка стены. Как ни ныли плечи от усилия, он набрал воздуху и нанёс новый удар.

– Я ничего не знаю! – сказала Дороти Кларе сквозь грохот. – Ваша бабка все решала сама, но она была сама справедливость. Она говорила, что вы станете крупным биологом, а вы поступили по-своему…

– Она хотела сделать из меня химика! Ещё она хотела, чтобы я продала этот дом, разве вы не помните? – перебила её Клара.

– Помню… – проворчала Дороти, беззаветно преданная дому.

Стеновые блоки уже крошились, Питер помогал этому процессу рукояткой своего тяжёлого инструмента. От следующего удара перегородка изогнулась.

– Почему она замуровала это окошко в крыше, Дороти?

Дороти уставилась на Клару, не торопясь с ответом. Но настойчивость хозяйки сломила её упрямство.

– Потому что с её дочерью случилось несчастье, когда она вот так же взялась за эту стену. Велите мистеру Гвелу прекратить, умоляю вас!

– Вам известно, что произошло с моей матерью? – спросила Клара, заранее трепеща.

Питеру удалось выбить первый кирпич, он уже просунул руку в образовавшуюся дыру. За стенкой было, как оказалось, ещё много места. Он опять поднял кувалду и с удвоенной энергией продолжил свою разрушительную работу.

– Ваша бабка наняла меня в деревне, когда приобрела замок. Когда ваша мать впервые приехала сюда на каникулы, у неё начались кошмары.

Питер выковырял второй блок и теперь мог заглянуть в отверстие. За стеной была непроглядная темень.

– Что за кошмары?!

– Она выкрикивала во сне ужасные слова.

– Вы помните, что это были за слова?

– Я бы предпочла их забыть, но разве такое забудешь… Это было что-то непонятное, она всё время повторяла: «Он скоро явится…» Что врач ни выписывал, она не успокаивалась, хозяйка приходила в отчаяние, видя свою дочь в таком состоянии. Та либо перерывала вверх дном весь дом, либо часами сидела под ветвями тополя. Я обнимала её, стараясь успокоить. Она говорила мне, что беседует во сне с человеком, которого знала всегда. Я ничего не понимала, а она твердила, что теперь его имя – Джонас и что раньше они любили друг друга. Вот-вот он за ней явится, потому что знает теперь, как её найти. А потом наступила страшная неделя, кончившаяся её гибелью от тоски.

– От тоски?

– Она перестала его слышать и повторяла, что он погиб, что его убили… Она отказывалась от еды, её стремительно покидали силы. Мы развеяли её прах под большим деревом. Хозяйка велела замуровать стену и заложить окошко в крыше. Умоляю вас, скажите мистеру Гвелу перестать, не то будет поздно!

Питер уже совершил два десятка взмахов кувалдой и боялся, что у него отвалятся руки. Наконец ему удалось пролезть в пролом.

– Этот Джонас – мой отец? – спросила Клара.

– О, нет, мисс Клара, Боже сохрани. Бабушка удочерила вас гораздо позже.

Клара привалилась к наличнику окна, посмотрела вниз, во двор, и задержала дыхание. От печали ей хотелось плакать, она не могла себя заставить снова посмотреть на Дороти.

– Неправда! – сказала она, не оборачиваясь. – Никто меня не удочерял. – Сдерживать рыдания было все труднее.

– Ваша бабушка была сама добродетель! Она часто посещала окрестные приюты. Вас она полюбила сразу, как только увидела. Она говорила, что увидела в вас свою дочь, что та перевоплотилась в вас. После её смерти она стала другой, никак не могла утешиться, вот и придумывала разные истории… Она запрещала вам приближаться к этому дому, сама тоже никогда в него не входила. Когда она приезжала из Лондона, чтобы вручить мне зарплату и деньги на содержание дома, я должна была ждать её у ворот. Я плакала каждый раз, когда видела её.

Питер расчихался от пыли. Он стоял неподвижно, дожидаясь, пока глаза привыкнут к темноте.

– Как звали дочь моей бабушки?

Глаза Дороти Блекстон тоже наполнились слезами. Она крепко обняла молодую женщину, которую так любила, и сказала ей на ухо дрожащим голосом:

– Кларой, как и вас.

– Идите сюда! Смотрите, что я нашёл! – позвал Питер из-за стены.

Джонатан вошёл в богатую гостиную.

– Что вы здесь делаете? – спросила миссис Уолтон холодно.

– Я только что из Иейла. Сегодня вопросы вам задаю я, – сухо ответил Джонатан. – Что понадобилось у вас Анне, миссис Уолтон?

Седая женщина внимательно смотрела на него. Он уловил в её взгляде сочувствие.

– От вас слишком многое ускользает, мой бедный Джонатан.

– Да кем вы себя мните? – рассердился он.

– Вашей тёщей. Через несколько дней мы породнимся.

Джонатан не сводил с неё глаз, силясь понять, можно ли ей верить.

– Родителей Анны нет в живых.

– Вы должны были так считать, это входило в наш план.

– Какой ещё план?

– Ваше знакомство с моей дочерью начиная с её первой выставки устроила я, не пожалев расходов. Всё было предусмотрено, вплоть до вашего брака, даже эта трогательная и неизбежная встреча с Кларой – кажется, она снова носит это имя?

– Это вы устроили слежку за нами в Европе?

– Я или мои друзья – какая разница? Главное – результат. Ведь мои связи пригодились вам в Лувре?

– Но к чему вы стремитесь? – крикнул Джонатан.

– К мести! К справедливости для своей дочери! – крикнула ему в ответ Алиса Уолтон.

Она закурила. Как она ни старалась успокоиться, рука с бриллиантовым кольцом нервно елозила по пледу на диване, куда она опустилась.

– Итак, жребий брошен, ваша судьба предопределена. Позвольте, я вам доскажу грустную историю сэра Эдварда Ленгтона, моего мужа.

– Вашего мужа? Но ведь Ленгтона уже больше столетия нет в живых!

– В кошмарах не увидеть всего, – сказала Алиса со вздохом. – У сэра Эдварда было две дочери. Это был великодушный человек, даже слишком. Недовольствуясь тем, что все его способности, все состояние были посвящены этому художнику, Рацкину, он ещё взялся баловать свою старшую дочь. Она ни в чём не знала отказа. Знали бы вы, как страдала от равнодушия отца младшая дочь! Но мужчины признают только свои желания, не думая, какое зло могут причинять. Как вы могли так с нами поступить?