Чтение онлайн

…Когда Наташа после визита к следователю вернулась на работу, Лялька схватила ее под руку и зашептала:

— Наташ, тебя чего, в убийстве, что ли, подозревают? Тут следователь приходил, длинный такой, все выспрашивал: где была с десяти до двенадцати, где обедала, не отлучалась ли куда.

— Да ты что? — улыбнулась Наташа. — Ты понимаешь, когда происходит убийство, проверяют всех, кто мог быть в квартире в это время, алиби, понимаешь, проверяют, есть ли у человека свидетели, что он был в момент убийства в другом месте. Сама с книгами работаешь, а детективы что, не читаешь?

— Вообще-то нет, — пожала плечами Дядька. — Не люблю про убийства и кровь, про разборки всякие.

Я больше люблю что-нибудь про любовь, задушевное…

— Слушай, Ляль, я сбегаю кофейку попью, ты еще поработай за меня. Голова болит, и погода такая мерзкая…

— Хорошо, хорошо, иди…

Выйдя из магазина, Наташа заметила Николаева, склонившегося над своим «жигуленком». Он что-то крутил в капоте, потом садился за руль, пытался завести машину, и все безуспешно. Наташа улыбнулась, видя его гримасы. Она повернула за угол…

…И вот подошел к концу рабочий день. Он оказался для Наташи хоть и неполным, да очень трудным, слишком многое в него вместилось. Допрос в управлении, подозрения матери и следователя и воспоминания, воспоминания, воспоминания… Тревожные, горькие…

…Виталик звонил ей почти каждый день. А Наташа все не решалась с ним встретиться. Он недоумевал, и, кажется, совершенно искренне. Порой в коридоре она ловила взгляд соседки, и этот взгляд обнадеживал ее. Старуха глядела на Наташу не только с обычным сочувствием, но и с некой теплотой.

Однажды она пригласила Наташу к себе в комнату.

— Ты знаешь, Наташа, — сказала она, — Виталик просто без ума от тебя. Он по-настоящему влюблен.

Мне даже его мать звонила, хоть мы о ней и не общаемся. Он забросил учебу, исхудал весь, все разговоры только о тебе.

— Ну и что же? — спросила Наташа.

— Но ты вроде бы как… извини, здесь все слышно, — пожала плечами старуха, — не хочешь с ним встречаться. Ты уж, пожалуйста, найди время, скажи ему прямо, чтобы он не вбивал себе ничего в голову. Ему институт заканчивать надо, а он прямо сам не свой.

— А вы считаете, я имею правое ним встречаться? — вдруг резко, прямо глядя старухе в глаза, спросила Наташа.

— Конечно, имеешь, а что ты — хуже других?

— Хуже, — отрезала Наташа. — И вы об этом знаете.

— Ой, Наташа, — махнула рукой Вера Александровна. — Не судите да не судимы будете. А если я что-то там знаю, чего мне знать не надо, или по-старушечьи подозреваю, то он-то ничего не знает, кроме того, что любит тебя, а ты с ним не хочешь встречаться.

— Правда? — Наташа сделала непроизвольный шаг по направлению к ней.

— Правда, — тихо и твердо ответила старуха.

— Спасибо! — сказала Наташа и выбежала из комнаты.

Дело происходило перед Восьмым марта. А утром восьмого Виталик уже был у них с огромным букетом гвоздик. Они стояли друг против друга, он с букетом, закрывавшим лицо, она, опустив руки, в домашнем халатике, без макияжа, с зачесанными назад волосами, собранными в пучок. В его глазах Наташа читала такую нежность, что у нее замирало сердце.

Она взяла у него букет и крепко поцеловала в холодную щеку.

— Тебе придется меня подождать, — шепнула она. — Посиди у бабушки, попей чаю.

Наташа долго наводила красоту, вертелась перед зеркалом, примеряла то одно, то другое. Наконец собралась и вышла в коридор. Дверь в комнату Веры Александровны была закрыта, а в полутемном коридоре стоял Николай в майке и тренировочных штанах.

— С праздником тебя, Наташ, — шепнул он, пытаясь дотронуться до ее руки.

— Спасибо, — резко отдернула она руку.

— Забыла ты меня совсем. Что же, придется тебе напомнить, — хитренько улыбнулся Николай.

— Ты что, с ума сошел?!

— Я-то в порядке, это ты совсем голову потеряла от своих кавалеров. То бандит, то студент, а старых друзей забываешь, — уверенно говорил Николай, паскудно улыбаясь. — Ничего, мы не гордые, мы напомним.

— Грозишь?

— Точно так. Я с твоим студентиком запросто могу потолковать и рассказать о тебе кое-что интересное.

Ему, интеллигентику вшивому, все это очень даже понравится.

У Наташи от бешенства кровь прилила к вискам, но она старалась держать себя в руках.

— Жалко, я тогда Эдику ничего не сказала про тебя, он бы с тобой быстро разобрался. Тогда еще, у машины.

— Ну, этот поезд ушел. Твой Эдик червей кормит, а я вот, живой и здоровый.

— Не зарекайся, сволочь. Сегодня живой…

— Ух ты, ух ты, как защебетала… Ладно, кто-то идет, потом поговорим, будет еще время.

Николай ушел к себе в комнату, а Наташа стояла в праздничном платье посреди коридора, с ног до головы облитая грязью. Праздника уже не было — были будни, Виталик оставался мечтой, Николай был страшной реальностью.

— Наташ, ты как? — выглянул из комнаты Виталик. — Ты готова?

— Сейчас, подожди еще немного. — Она прошла к себе в комнату и вытерла слезы с глаз. Встряхнула распущенными волосами. Что-то надо было делать, так дальше продолжаться не могло… Что-то надо было делать…

Прошел день неплохо. Они поехали к Виталику домой, пили шампанское, ели торт, болтали, слушали музыку. Наташа была весела, но иногда вспоминала утренний разговор и замирала, взгляд ее становился отрешенным, она сидела несколько минут молча, уставившись в одну точку.