СЛОМ
Шрифт:
Теперь уже прыснул Олег:
– Ну ты отмочил, брателло!
– Представляю себе заголовки утренних газет,- давясь смехом, прокудахтал Иван.- «Монстр Франкенштейна сожрал ужин голодного студента!» Или нет, нет: «Холодная закуска в ходу. Покойник попросил добавки»
Игорь налил себе чаю и предупредил:
– Смейтесь, смейтесь. Я все равно с ним не останусь. Мне ваши дела уже во где,- он чиркнул пальцем по макушке.- Только почему вы его Ганей назвали? В новостях говорили, что при жизни его звали Максим.
– Мое имя – Ганимед, спокойно пояснил гость.- Я не человек по имени Максим Огнев. И вообще не человек.
– Ганя,- нахмурился Олег, постучав по столу пальцем,- держи язык за зубами.
Иван снова задумчиво почесал щетину на подбородке и заметил:
– Думаю, будет правильным его предупредить. Ганимеду, вероятно, придется пробыть здесь несколько дней, пока не уляжется эта шумиха с прокуратурой.
– Несколько дней?!!- поперхнулся Игорь.- Да вы с ума сошли! Даже не думайте!
– Не кричи, соседи услышат,- сказал Олег.- В этом нет ничего опасного.
– Ага! Совершенно неопасный покойный хакер, находящийся в федеральном розыске!
– Это не человек,- повторил Иван. Ганя…
– Я биокиборг,- подтвердил Ганимед.
– А я – Римский Папа,- огрызнулся Игорь и встал.- Я сам люблю приврать, но это чересчур даже для меня… Короче, делайте, что хотите, а я ухожу ночевать в общагу к Петрухе Сиротину. Пока.
Ганимед постучал ножом по бокалу:
– Прошу вас, постойте. Посмотрите сюда.
Он закатал зеленый рукав балахона и приготовил нож.
– Стой!- приказал Иван.- Что ты делаешь?
– Уверяю вас, это совершенно безопасно,- заверил киборг, и немедленно, прежде чем Репьев успел его остановить, полоснул себя лезвием по руке. Из пореза потекла кровь. Игорь сглотнул ком в горле и отвернулся.
– Пожалуйста, смотрите,- попросил Ганимед, и провел рукой над порезом. Кровь остановилась. Края раны начали стягиваться на глазах, и через минуту на коже остался только едва заметный белесый шрам.
Игорь ошарашено сел на табурет, глядя, как киборг оттирает салфеткой остатки спекшейся крови.
– Впечатляет,- нашелся, наконец, Иван.
– У человеческого тела много скрытых возможностей,- пояснил Ганимед.- Я еще не все освоил. Энергии было недостаточно.
Иван раскрыл его балахон и посмотрел на раны, оставшиеся от вскрытия грудной клетки. Рубцы стали заметно меньше и утратили воспаленную красноту.
– Феноменально,- пробормотал Иван.
– Но как же… Я же видел того, украденного, киборга. Его показывали в новостях,- сказал Игорь.- Ничего общего с этим…
– Я тебе потом расскажу,- пообещал Олег.- Что будет можно. А пока, я тебя очень прошу, присмотри за Ганей. Он недавно в этом теле, и о повседневных обыденных вещах имеет очень отдаленное представление. Даже о том, как чистят зубы.
– И принеси веб-камеру,- добавил Иван,- кое-что запечатлеть.
***
Тучи рассеялись, и луна в зените сияла, как новенькая серебряная монетка. На улице было светло, хоть выключай фонари. Пушистая изморозь искрилась радужными блестками, звонко поскрипывая под ногами.
– Ух, приморозило,- выдохнула Майка,- градусов двадцать пять будет.
– Недолго тепло постояло,- согласилась Полина.
– Знаешь, а поначалу я думала, вы меня разыгрываете. Ну, с этой конспирацией. Он же все время что-то сочиняет, не поймешь, когда врет, когда нет.
– Игорь?
– Ну да.
– Это у них семейная черта – сочинять.
До угла они дошли молча. Потом все-таки Майка не вытерпела и спросила:
– Слушай, как он тебе показался?
– Устал он. Сильно. И не постарел вроде, но… А глаза прежние…
– Да я про Игоря.
– А…- Полина улыбнулась, - Игорь… Хороший парень. Надежный.
– Думаешь? Шебутной он какой-то.
– Это пройдет.
– Да?..- спросила Майка неуверенно.- Мне он кажется каким-то… немного приземленным, что ли… Вот брат у него – совсем другое дело. Или Иван Васильевич. Для них главное – долг. А потом уже… все остальное…
Полина вздохнула:
– Долг… Провались он, долг этот…
– Полина! Не говори так! Ты меня разочаровываешь. И потом, ты сама… У тебя же призвание. Ты служишь людям. Защищаешь.
– Да какое там… Просто работа.
Майка остановилась, набычившись:
– Зачем… Зачем ты это сказала? Ведь это же неправда. Я знаю, я чувствую. Я тоже хочу, как ты. Хочу быть полезной. Ненавижу это потребительское отношение к жизни, ненавижу!
Полина вернулась и встала рядом, глядя в сторону.
– Хорошая ты девчонка,- сказала она.- Дура только. Такая же, как и я. Господи, всю жизнь в этих долгах… За что мне это досталось? За что? Черт бы побрал все эти призвания, за которые личным счастьем расплачиваются…
Майка удивленно раскрыла глаза:
– Полина…
– Что – Полина? Я уже тридцать лет Полина. Четыре контузии, два ранения. Ни семьи, ни детей – никого. Ни-ко-го. Долг… Господи, что бы ты понимала в долгах этих…
Она присела на заиндевевшую лавку возле подъезда и спрятала лицо в рукавицы. Майка осторожно присела рядом.
– Полина… Я не хотела тебя расстраивать. Извини… Разболталась, только о себе и думаю. А ведь Олег Владимирович… Он…