СЛОМ
Шрифт:
– Здорово!- снова восхитился Андрей.- Слушай, как тебя зовут? Меня – Андрей.
– Вообще-то, Олег,- сказал мальчишка,- но ты зови меня Белое Перо.
– Почему?
– Это индейское имя.
– Я тоже хочу себе индейское имя.
– Надо совершить какой-нибудь подвиг, и тогда можно взять какое хочешь.
– А какие бывают?
– Ну, всякие. Там, Верная Рука… или Крадущийся Ягуар.
Андрей хихикнул:
– Смешные… А почему их просто не зовут, как нас?
– Потому что они – великие воины. Они ничего не боятся и никогда не плачут. И даже когда умирают – улыбаются.
Андрей снова скептически оттопырил губу:
– А ты какой подвиг совершил?
– Прошел мимо Бонифация. И даже погладил его. Между рогами, тут вот.
– Вре-ошь!- выдохнул Андрей, вспомнив размеры быка, которого весь дачный поселок обходил стороной.- Да он бы тебя забодал!
– Спорим?- спросил Олег, протянув руку.- На щелбан.
Вероятность проспорить была не особенно велика, но рисковать лбом Андрею не слишком хотелось. Мало ли, какой щелбан у этого индейца. Он поглядел на протянутую руку и заметил:
– У тебя кровь.
Олег равнодушно взглянул на порез, облизнул его, и спокойно стал наблюдать, как из ранки выступают новые капельки крови.
– Надо перевязать,- посоветовал Андрей.- Только сначала зеленкой намазать.
– Ерунда,- сказал Олег.
Он сорвал листок подорожника и приложил к ране:
– Само пройдет.
Андрей восхищенно смотрел на это проявление мужества, открыв от удивления рот.
– А я ужас, как не люблю, если кровь.
– Великие воины не должны бояться крови,- усмехнулся Олег.- Эх, ты!
– Я тоже хочу не бояться. Я тоже Бонифация смогу погладить, спорим?
– А если испугаешься?
Чувствуя, как в животе стремительно холодеет, Андрей закусил губу и помотал головой.
– Прям сейчас?
Андрей кивнул. Уж лучше сразу, чем бояться до завтра.
– Тебя зовут,- с сожалением заметил Олег.- В другой раз.
Андрей прислушался к дальнему голосу.
– Это не меня, это какого-то Ганьку.
– Тебя-тебя. Ты что, не слышишь? Просыпайся!
Ганимед открыл глаза.
– Проснулся, наконец?- спросил Игорь.- Здоров ты спать. Скоро Иван заедет, надо успеть умыться и позавтракать.
***
– Каша пригорела,- поморщился майор.- Коваленко, в дугу твою прабабушку! Когда ты уже следить за кухней научишься?
– Та недобачив трошки,- потупился ефрейтор.- На одну минуточку всего и отлучився, воды принесть, а вина уж подгорела.
– Вечно у тебя отговорки,- отмахнулся майор.- Насыпь-ка гостю. Да без горелок там…
– Як же ж можно!- обиделся Коваленко, бухнув черпак рассыпчатой гречки в котелок.- Нешто я ни разумию! Ни, ни, стойте, сщас мясца ще пошукаю.
– И фартук, фартук смени, смотреть противно,- проворчал майор, передавая котелок Левушкину.- Доиграешься ты у меня, Коваленко…
– Та шо вы, товарищ майор, сей секунд сменю,- пообещал повар.- А каша вкусная, токмо дайте поостыть трошки, а то язык пожгете.
Олег поставил горячий котелок на грубо сколоченный стол.
– Садись-садись,- кивнул майор,- у нас без церемоний.
Вид с высоты тысячи двухсот метров открывался просто изумительный. Солнце простреливало долину насквозь, отражаясь в летящей по камням реке ослепительными бликами. Склоны светились необыкновенно-нежной зеленью, какой славятся только высокогорные альпийские луга. Над белым языком ледника высоко в небе неподвижно висел синеватый силуэт орла. Олег с неохотой повернулся и потянулся за ложкой.
– Да, позиция отличная. И пейзажи здесь замечательные,- кивнул майор.- Просто райский уголок, если бы не эта ерунда.
– Как давно у вас проблемы со связью?
– Странности заметили не так давно. Хотя выводы надо было сделать раньше. В последний месяц два героиновых каравана упустили. Люди все проверенные, надежные. А все-таки сдает нас кто-то. И самое странное. Собаки все дохнут. И лошади. Полковник отказался давать новых: все равно, говорит, больше двух дней не живут. А без лошадей и собак здесь, сам понимаешь, делать нечего.
– Скверно,- кивнул Олег, помешивая кашу.
– У тебя есть какие-то мысли на этот счет?
– Увы.
От солдатского стола донеслось бряканье котелка:
– Коваленко, вражина! Горчит, жрать нельзя! Коваленко!
Повар, пошатываясь, вышел из-за палатки, вытирая рот рукавом. На позеленевшем лице его проступила испарина. Левушкин схватил со стола оба котелка и швырнул их в пропасть.
– Всем два пальца в рот, живо!- приказал он.- Принять антидот!
– Левушкин, оставь их,- сказал майор,- поздно.
– Отстань,- отрезал Олег.
– А смысл?
Кожа на лицах солдат стремительно темнела и сморщивалась. Пальцы ссыхались в черные и тощие узловатые закорючки.
– Не сметь!- приказал Олег, толкнув ногой труп крайнего солдата.- Встать, солдат! Быстро встать! Это приказ!
Труп дрогнул:
– Не могу я. Не положено…
– Выполнять!
– Вы не можете мне приказывать: помер я. По-мер.