Чтение онлайн

Мужчины добывали пищу и охраняли хэимели, женщины готовили добычу и ухаживали за детьми и мужчинами. Так было всегда. Если бы женщины не продолжали род, а мужчины не защищали его, хэимели давно бы опустел. Поэтому все следовали старому правилу и не видели жизнь другой.

Но случались и исключения. Их называли Отмеченными Ваитюрами.

Если женщина не могла родить мужчине ребенка, она переставала являться его женой. Отныне она воспитывала детей, оставшихся без матери, как своих, и ухаживала за стариками. Ваитюры избирали ее для этого, отмечая знаком собственного бесплодия, и потому женщина не слышала в свой адрес оскорблений и насмешек, а чувствовала уважение. Но если женщина не могла полюбить чужих детей словно собственных, она уходила в степь, чтобы просить Ваитюров забрать ее к себе. Отдать себя полностью во служение Ваитюрам представлялось каждому в хэимели высшим счастьем. Но лишь редкий удостаивался столь высокой чести -- кого-то Ваитюры не принимали в свои миры и возвращали домой.

Если же оказывалось, что вина бездетности лежит на мужчине, то уже на его лбу читался знак Отмеченного. Зверь рождает зверя, и только человек, способный продлить свой род, является достойным выйти против зверя. Если же Ваитюры лишали мужчину такой возможности, он отправлялся в степь, не имея с собой никакого оружия. Он должен был встретиться с Ваитюрами и узнать, какую роль те для него выбрали: он либо уйдет вслед за ними, либо вернется с добычей. Победить зверя голыми руками могли лишь Отмеченные, и уважение к ним возрастало. Не сумевшие продлить род, они сеяли семя знания в чужих детях -- становились учителями охотников.

Но не все в хэимели могли выходить в степь, некоторых тянуло в море. Рыба -- не зверь, рыба скользка и хитра и просит такого же противника, для которого ум и ловкость превыше силы. Рыба не так опасна, как зверь, но море забирает свою жертву чаще, чем степь. Отдавшиеся зову моря не были Отмеченными: они так же добывали пищу, пусть и в другом месте.

Отмеченными являлись и мужчины, предпочитавшие продолжению рода любовь другого мужчины. Поняв волю Ваитюров, они дожидались сумрачного дня, когда разум каждого в хэимели охватывало предчувствие близости могущественного, великого и опасного, садились вдвоем в одну лодку и выходили в море. Ваитюры забирали Отмеченных себе или же награждали их пониманием моря, возвращая в хэимели с уловом. И тогда никто не смотрел уже на них косо, а они сами становились наставниками рыболовов.

Охотник не был Отмеченным, но не жалел об этом, хотя, как и остальные, полагал службу Ваитюрам высшей ценностью его жизни. Но Ваитюры решили, что его служба заключается в охране хэимели и передаче знаний через поколения, и этого было достаточно. Тем более что у него была Кожа Змеи.

Когда-то она назвалась Птичьей Трелью, но не смогла следовать этому пути. Когда Птичью Трель в супруги выбрал мужчина, она посмотрела в его глаза и отвернулась. А потом ушла в степь.

Среди женщин встречались те, кого особенно полюбили Ваитюры и подмешали в их кровь огненную отвагу и лихой ветер свободолюбия. Такие женщины не могли стать женами, растить детей и ухаживать за мужьями, они хотели охранять хэимели наравне с мужчинами. Они были Отмеченными Ваитюрами.

Если женщина не соглашалась продлевать род и отдавать себя этому занятию, она брала копье, или каменный нож, или дротики и отправлялась в степь. Женщинам разрешалось встретиться со зверем вооруженной, поскольку они никогда не учились охоте. Впрочем, крупной добычи от женщин не ждали: им было достаточно принести пойманную в силок птицу или даже связку степных мышей, шкурки которых ценились больше, чем мясо, и после этого Отмеченные начинали учиться охоте вместе с мальчиками, а затем выходили в степь рядом с мужчинами. Дни, когда среди охотников шла женщина, считались самыми удачными.

Птичья Трель тоже ушла в степь, и Охотник, знавший ее с детства, этому не удивился. Он был уверен, что давно заметил на ее лбу Отметку, хотя и понимал, что надумывает теперь: он не мог видеть Отметок, однако догадывался, что Птичья Трель -- не простая девушка. Он уважал ее и, провожая взглядом, просил у Ваитюров лучшую для нее участь.

Она вернулась не в тот же день и даже не на следующий. Многие уже решили, что Ваитюры забрали ее к себе, когда ее фигура появилась на горизонте. Когда она переступила границу хэимели с ожерельем из тушек маленьких птиц и толстой змеей в руке, ее уже не звали Птичьей Трелью.

– - Кожа Змеи, -- назвалась она, встав на колено перед Зрящим, и тот уверенным движением пальца обрисовал узор, который она нарисовала себе на лбу кровью дичи.

Она оказалась одной из лучших охотниц и не уступала в навыках большинству охотников, но выходить в степь ей нравилось именно с ним. Об этом Охотник узнал позже, когда они вернулись с очередной охоты и сидели на камне, ожидая пир. Тогда же Кожа Змеи сказала, что хочет стать его женой.

– - Я не подарю тебе ребенка, -- сразу объявила она.
– - Но никто не будет смотреть на тебя косо, ведь я Отмеченная Ваитюрами. Если ты захочешь детей, то сможешь взять себе любую другую женщину -- я пойму это. Мне нет необходимости искать мужа, но ты надежный и тебе я доверяю. Мне хотелось бы прожить жизнь вместе с тобой.

Охотник принял ее предложение, потому что из всех женщин хэимели восхищался именно ей.

И он мог смириться с тем, что у них не будет детей: он и так передавал знания через поколение, значит, продлевал род, не свой, а всего хэимели. Но однажды Кожа Змеи не пошла с ним на охоту, впервые отказавшись от его предложения. В тот день охота удалась на славу. А еще в тот день степь расцвела. И тогда Охотник понял -- не пройдет и года, как он станет отцом.

Кожа Змеи подарила ему дочь, и Охотник посчитал в этом высшую милость Ваитюров.

Из книги "Служащие Ваитюру" профессора Гриммюрграса

Падать не больно. Поначалу. Поначалу самое ужасное -- это страх от понимания, что ты скоро умрешь. Попытка осознать, что вот-вот ты перестанешь существовать. Это очень трудно. Это очень страшно.

И больно.

Отчего начинается физическая боль? Быть может, от представления и принятия, что через какое-то мгновение тебя не станет, что ты разлетишься на множество мельчайших крупинок, которые по размерам уступают даже песчинкам. Ты станешь ничем. А все, что ты не доделал, и люди, что нуждаются в тебе , – - это все остается в том же виде, и ты уже никогда не сможешь что-либо исправить, не доверишь никому близких.

Ты даже не успел сказать им, что не вернешься. Наверное, с этой мысли начинается боль.

В какой-то момент ты понимаешь, что горишь. Но изнутри или снаружи? На этот вопрос ты не получишь ответ. Да и нужен ли он тебе? Все равно нет возможности сбить пламя.

И в этот момент важно, чтобы ты выжил. Как? Зачем? Для чего? На эти вопросы тоже не будет ответов, хотя они тебе точно нужны. Но придется обойтись без них и просто захотеть. Раствориться в огне, стать им, но при этом не забыть, кем ты был прежде.