Чтение онлайн

– - И о чем же правомерном ты пишешь?
– - поинтересовалась Фанндис, взяв со стоявшего рядом с турникетом столика кувшин, наполнила стакан и выпила залпом.

Гриммюрграс ответить не успел: в гостиную, умудряющуюся быть и рабочим кабинетом для всех троих, и тренировочным залом, и небольшой библиотекой, но никак не местом для отдыха, вошел Фаннар. Выражение лица выдавало, какую тяжелую умственную работу ведет его обладатель.

– - По-моему, мы давно не выбирались в какие-нибудь интересные места, -- все-таки произнес Фаннар, прервав воцарившееся молчание.

– - А у нас этих интересных мест так много?
– - язвительно уточнила Фанндис, поставив стакан обратно на стол и скрестив руки на груди. Казалось, она догадывалась, о чем думает ее брат-близнец, и ход его мыслей ей не нравился. Спорили они часто, так что Гриммюрграс успел выучить этот прищур, сжатые в легкой усмешке губы и, главное, скрещенные на груди руки.

– - Можно сходить в трущобы и поужинать едой, приготовленной на огне. Гриммюрграс, тебе такой вечер придется по вкусу.

– - Надеюсь, твое желание разнообразить наши вечера не связано со звонком Оуск. О, я не против заглянуть в какую-нибудь забегаловку в трущобах, да и Грас, думаю, разделит твой энтузиазм, но, наверное, не сегодня вечером, когда к нам собиралась пожаловать дорогая кузина.

– - Я с этой "дорогой" кузиной разговаривал все утро!
– - взорвался Фаннар и запустил телефон, который все это время сжимал в руке, через комнату. Аппарат врезался в непробиваемое окно, отскочил и чуть не ударил Гриммюрграса, но тот успел отклониться.
– - И продолжение этого разговора я не выдержу! У нее возникла странная необходимость рассказать о своей новой любви во всех подробностях. О своей любви! Ты только вслушайся!

– - А она не могла влюбиться?
– - поинтересовался Гриммюрграс и тут же пожалел, что не сдержал любопытства: взглядом, обращенным к нему, Фаннар обычно пытался убить коллег-недотеп, и стоило признать, был не так далек от цели.

– - Влюбиться?! Это слово могут употреблять лишь жители трущоб, которые используют слова, не зная их смысла и даже не задумываясь, что нормальные люди под тем или иным термином понимают нечто определенное, а потому бросаются ими направо и налево. И да, я счастлив, что не знаю, кем являются мои родители и родители Оуск, потому что подозреваю, что она как раз так называемое дитя любви из трущоб, не иначе.

Гриммюрграс бросил быстрый взгляд на Фанндис в поисках поддержки, но та лишь закатила глаза и дважды пожала плечами. "Теперь слушай, пока не успокоится", -- понял он и покорно посмотрел на возмущенного Фаннара. Тот продолжал монолог:

– - И мне было бы все равно, как эта женщина называла бы свое увлечение очередным мужчиной, даже будь она при этом моей кузиной, свободной сестрой или родной сестрой-близнецом...

– - Эй!
– - возмутилась Фанндис, но ее окрик был проигнорирован.

– - ...если бы только она не впутывала меня в эту бессмыслицу непонятно с какой целью! Зачем мне слушать, что она кого-то любит таким, какой он есть? А когда я резонно замечаю, что в таком случае она любит и его язву, она возмущается и говорит, что я невозможен. Но это ее так называемая любовь невозможна, потому что она совершенно точно не питает положительных чувств к язве кишечника того мужчины, а заодно к еще ряду заболеваний, о которых может даже не знать. Как можно любить то, что не знаешь? Или как можно любить человека, не зная его полностью?

– - А разве можно полностью узнать человека?
– - снова спросил Гриммюрграс и услышал тихое шипение Фанндис. Фаннар, впрочем, отреагировал неожиданно: широко улыбнулся, а его глаза так и засияли, словно он нашел единомышленника, хотя давно не верил, что такое возможно.

– - О том и речь! Мы не можем узнать кого-то полностью, чтобы полюбить его. Этим термином подменяются другие, более конкретные, что и вносит смуту в сознание многих жителей Норзура. И не только Норзура, разумеется, но судить я могу лишь о наших согражданах.

– - И ты все утро пытался объяснить ей эту истину?

– - Да. И не в первый раз.

– - Но она все равно хочет прийти к вам на ужин?

– - Поправочка!
– - поспешила вставить Фанндис.
– - Не к "вам", а к "нему". Дело в том, что Оуск давно уяснила, кому из близнецов можно плакаться в жилетку, а кого лучше не трогать. И да, Фаннар, умываясь, я обнаружила на полочке возле зеркала чьи-то орешки. Теперь знаю, чьи. Может, ты заберешь их и вспомнишь, что значит быть мужиком?

Фаннар лишь поморщился, будто это было ниже его достоинства, и Гриммюрграсу пришлось прикрыть начинающие расплываться в улыбке губы кулаком, а затем сделать вид, будто он вспомнил о своей работе. Кто мог подумать, что Фаннар, острый на язык со столпами общества -- уважаемыми учеными Норзура в летах, авторами множества научных работ, значение которых успели оценить современники, -- не способен дать отпор одной-единственной женщине, причем не Фанндис. Это не укладывалось в голове, и даже бессознательно рисуемые символы не помогли свыкнуться с новым открытием.

– - Мы пойдем ужинать в трущобы, но только если ты перед этим позвонишь Оуск и скажешь ей, что не собираешься слушать о ее влюбленности и хочешь вместо этого заняться своими делами.

Гриммюрграс снова бросил короткий взгляд на Фанндис, на какой-то миг перепутав, кто из этой парочки является братом, а кто сестрой. Может, грубая метафора Фанндис была не так далеко от истины, и она решила, что добру не стоит пропадать, так что надела причиндалы братца?

Фаннар в ответ пробурчал что-то, развернулся и вышел. Не успела за ним закрыться дверь, как он снова оказался в гостиной, быстро пересек ее, подобрал телефон и так же быстро покинул комнату. Гриммюрграс покачал головой.

– - Тебе не кажется, что с такой постановкой вопроса Фаннар все равно остается под каблуком, только не кузины, а твоим?

– - Я не в счет, -- пожала плечами Фанндис и подошла к столу, на котором в беспорядке лежали черновики Гриммюрграса.
– - Кстати, надеюсь, что в ближайшие дни не найду рядом с бубенцами своего брата еще и твои.

Гриммюрграс непонимающе посмотрел на подругу, а та кивнула на листы:

– - Надеюсь, ты помнишь, что не должен им ничего доказывать? Твои лекции и семинары лучше всего объясняют, что ты не зря носишь здесь звание "профессор".

– - Я все прекрасно помню, Фанндис, -- рассмеялся он, догадавшись, о чем речь.
– - Я не пишу диссертацию. Это монография, которой я занимаюсь по своей воле. И она не совсем по моей теме, хотя я с интересом провожу параллели.

– - Что ж, это хорошее дело, -- она похлопала Гриммюрграса по плечу с улыбкой, обещающей поддержку, а потом вмиг посерьезнела.
– - И все равно не забывай моих слов. Ты не обязан им ничего доказывать. Это должен знать ты, это должны понимать они. Забудешь об этом -- не удивляйся, почувствовав их у себя на шее. В нашем мире нет опаснее хищника, нежели ученый. Найдя слабое место, они никогда о нем не забудут.