Чтение онлайн

Запись 7

– - Потрясающе! Моя машина, работа которой основана не на простом зазубривании слов, а на восприятии понятий и соотношении их с конкретными сочетаниями звуков, превосходно справляется со своей задачей! В качестве эксперимента я вошла в комнату для обучения в красном комбинезоне, и наш друг с радостью это отметил. А с каким восторгом он сообщил профессору Зануде, что на том зеленые штаны! Жаль, я не помню свое детство настолько, чтобы сказать, испытывала ли я те же эмоции, когда видела: слушающий меня человек действительно понимает, что я хочу сказать. Он был счастлив, как ребенок!

– - Не знаю, как остальные, но я прекрасно понимаю нашего друга. Тот момент, когда ты наконец можешь высказать пришедшие в голову мысли и тебя поймут!.. Он бесценен.

– - Но в твоем случае даже умение говорить не спасало от непонимания, -- женский смех.

– - Тут ты права. И все же иметь возможность высказаться уже сама по себе дорого стоит. К тому же знание языка позволяет познавать мир более глубоко, нежели используя только эмпирический метод.

– - Это точно! Ну и поделиться наблюдениями всегда хочется.

– - Только счастье мое длилось недолго, вслед за ним пришло разочарование: многие авторитеты пошатнулись. Я-то думал, что они не понимают меня потому, что лопочу что-то на непонятном бла-бла-бла, а оказалось, что они просто тугодумы. Это опечалило, и я чуть не впал в депрессию.

– - И ты был бы первым трехлетним малышом, который страдал бы настоящей депрессией.

– - Меня спасло от такой незавидной известности, что рядом оказалось несколько малышей, с которыми можно было поговорить, и которые если и не понимали, то старались понять.

– - А потом после предварительной школы мы перешли в начальную, и для тебя начался рай.

– - Не всегда, но по большей степени. Интересно, был бы я сейчас так же счастлив, если бы начал учить иностранный язык и успешно продвигался в своем начинании? Наверное, нет, если бы не оказался в схожих условиях. И да, нашему другу повезло куда больше, чем мне в далеком детстве.

– - Его не окружают тугодумы, -- женский смех.

– - Именно.

– - Вернемся к записи. Собственно, это отчеты о проводимом эксперименте, а не рабочие записи, сделанные непосредственно во время него. Тому есть три причины. Во-первых, наш друг не готов к общению с диктофоном. На этот раз он не разбил его лишь потому, что в комнате играла успокаивающая музыка, но держался настороженно, и даже авторитет профессора Зануды не помог. Так что голос нашего друга практически не слышно. Во-вторых, его произношение пока оставляет желать лучшего. То, что он сказал "красный" и "зеленый", мы поняли только потому, что знали: именно эти слова он учил прошлый час. Ну и, в-третьих, мы уже делали записи-отчеты, поскольку рабочая запись оказалась уничтожена. Так что продолжим в этом же ключе. Конечно, первые записи выбиваются, но достаточно быстро мы перешли на отчеты, поэтому возвращаться к исключительно рабочим мне не представляется возможным. Да, наш друг пока нас не понимает, но рассуждать о нем, как об объекте эксперимента, глядя ему в глаза, мне сложно. Наши же выводы, сделанные в ходе исследования, не менее важны, поскольку они повлияют на вносимые нами изменения в ходе эксперимента. Каждый ученый субъективен, как бы мы ни старались от этого избавиться, и выводы, основанные на одном и том же событии, могут разниться, так что без пояснения их становится сложно понять.

– - Вариант с сочетанием тех и других тоже не совсем корректен, особенно из-за "во-первых", указанного Некомпетентным Ученым. Так что мы сошлись на варианте, где основные записи будут состоять из записей-отчетов, а рабочие являться важным, но приложением. Разумеется, рабочие мы сможем использовать и отдельно, но там действительно не будет содержаться важных объяснений, скрепляющих их, как мостики. И это лишь одна сторона вопроса. Вторая же заключается в том, что мы еще не знаем, представим ли публике наш социологический эксперимент.

– - Но об этом еще рано судить, профессор.

– - Мне бы тоже хотелось сорвать куш за то, что мы делаем, Ученый, но в той комнате не какой-то предмет или явление, не модель, а живой человек. Нам сложно рядом с ним называть его объектом исследования, хотя пока он ничего не понимает. Сможем ли мы показать его публике потом? А если все узнают, откуда он пришел, дадут ли спокойно жить? Мы хоть и проводим эксперимент, но он направлен на адаптацию человека, пришедшего из абсолютно другой среды, в нашем обществе, скорее всего, абсолютно ему чуждом. Это полезно для самого объекта, в смысле, нашего друга. Другие же станут изучать его как пришельца из другого времени или мира, не знаю, откуда еще. В общем, думаю, им будет интересно знать, из чего он состоит, а это больно, между прочим.

– - Ты тоже кажешься многим пришельцем, но тебя пока не вскрывали, предпочитая наблюдать в естественной среде обитания.

– - У них есть мое свидетельство рождения и несколько надежных людей, которые видели это воочию. К тому же Норзур вряд ли можно будет считать "естественной средой обитания" для нашего друга.

Молчание.

– - Ладно, ты права. Быть может, мы предстанем перед публикой и покажем и результат, и записи, сделанные в процессе, сорвем овации и всеобщее признание, наша работа будет опубликована в журнале, и нам не придется работать до конца своих дней. Но в этом случае тебе не составит труда разобраться с записями и переименовать кассеты, чтобы рабочие перемежали отчеты.

– - Тогда мне понадобится почистить отчеты от некоторых твоих высказываний, -- после небольшого молчания.
– - До этого все равно далеко, так что займемся тем, что имеем сейчас. Поскольку аппарат работает именно так, как нам хотелось, продолжим обучать нашего друга с помощью него. Сколько времени это займет -- вопрос интересный. Но нам нужно научить его не только понимать нашу речь и говорить, но и читать и писать.

– - Заодно узнаем, была ли в его обществе письменность в каком-либо виде.

– - Точно. Но и это еще не все. Чтобы наш друг стал полноправным членом общества, ему придется приобщиться к науке -- самый сложный момент, но и самый интересный, как на мой взгляд!

– - Или его можно сделать жителем трущоб.

– - Считаю, это станет свидетельством провала нашего эксперимента.

– - Кстати, мы отмели вариант, что наш друг все-таки пришел из другого города или является шпионом. Маловероятно, и все-таки. Если окажется, что он не из древнего прошлого, то эксперимент тоже будет неудавшимся.

– - В уголке памяти я держу этот вариант, не беспокойся, -- женский смех.
– - Но мы решили считать, что он прибыл из прошлого, пока не доказано обратного, так что наш эксперимент сведется к следующему: "Проверить жизнеспособность нашего общества". Мы привыкли считать его идеальным, а тех, кто не вписался, -- в чем-то ущербными. Теперь же мы возьмем совершенно постороннего человека и посмотрим, насколько сложно ему будет стать частью Норзура.

– - А как же погрешность?

– - Какая, профессор Зануда?