Чтение онлайн

– - Если бы мы могли связаться с Ликафроуном, то узнали бы, сколько там людей, -- высказался Тандри.
– - Но я не знаю, как это сделать. Можно, конечно, проверить в его квартире, однако сомневаюсь, что он там.

– - Проверь, пока мы будем заняты обследованием завода, -- предложила Фанндис.
– - Если не найдешь Ликафроуна, может, обнаружишь что-то другое небезынтересное.

– - Ага, договорились, -- широко улыбнулся Тандри, вставая из-за стола.
– - Как понимаю, никто из вас не составит мне компанию? Ну, не удивительно даже.

На прощание он похлопал по плечу Гриммюрграса и махнул остальным рукой. Когда он вышел, Гриммюрграс, с легкой улыбкой наблюдающий за задором парня, стал крайне серьезным и посмотрел на друзей.

– - Я так понимаю, что проверять завод мы пойдем не втроем.

– - Кто-то должен остаться здесь?
– - догадался Фаннар.
– - Ты прав. Придется тебе снова посидеть без дела.

– - Может, мне предстоит отвечать на вопросы, а это уже хоть какое-то, но дело. Про завод рассказывать или лучше дождаться результатов проверки?

– - Второе, -- кивнула Фанндис.

– - В таком случае я, вероятно, прав, что следующее хочу сказать сначала только вам. Сообщить остальным, думаю, тоже придется, но уже непосредственно перед расщелиной, чтобы страх не помешал им принять правильное решение.

– - Только не говори, что и у вас там постоянные метеоритные дожди!
– - воскликнул Фаннар и напустил на себя ужас, в который можно было легко поверить.

– - Нет-нет, успокойся, ничего такого! Иначе мы бы не выжили. Однако предупредить кое о чем все-таки должен. Возможно, было бы легче вообще этого не знать, но я знал, а потому не представляю, что стало бы в ином случае.

Поняв, что они уже хотят услышать обещанное, Гриммюрграс сделал глубокий вдох и попытался описать ощущения, что испытал в расщелине. Но днем рассказ вышел намного скудней, чем тот, что услышал Тандри. Почему-то в Норзуре при солнечном свете все слова теряли свои краски и становились фактами, по отношению к которым не испытываешь эмоции, а даже если бы и испытывал, никто на это не обратил бы внимания, а факты остались бы теми же. Чувствовать легче ночью, думать -- днем. Или это последствия вчерашнего? Как бы то ни было, Гриммюрграс не смог вспомнить и отзвука тех ощущений, о которых говорил, он даже смутно припоминал, что чувствовал накануне, глядя на метеориты. И все-таки ему удалось обрисовать ситуацию так, что в глазах близнецов проскользнуло понимание.

– - Ты прав, -- кивнул наконец Фаннар.
– - Лучше подобное говорить перед прыжком. Они и так не до конца верят в расщелину, а тут им еще обещать мучения перед окончательным спасением, -- он внезапно замолчал и внимательно оглядел собеседников, после чего серьезно спросил: -- Вам не кажется, что я несу какой-то бред? То есть, я, конечно, знаю, что через аномалию мы спасемся (если считать, что она работает одинаково в оба направления), а в бункере у нас нет шансов, но вот услышь я подобное от кого-нибудь другого, не находящегося сейчас в этой комнате, то послал бы его.

– - Надеюсь, ты не думаешь, что нам не стоит рассказывать другим про этот вариант?

– - Рассказать стоит, но выбор пусть делают они.

– - Вы и так никого силком не волокли, -- заметил Гриммюрграс и снова не сдержал улыбку. Неуверенный в чем-либо Фаннар был редким зрелищем и в такой момент приобретал некую детскость, отчего и Гриммюрграс рядом с ним чувствовал себя чуть ли не подростком, который еще почти ничего не знал о мире, но был готов к любому вызову.

– - И все же мы желали, чтобы они выбрали именно наш путь, -- признал вслух Фаннар, что далось ему нелегко.
– - Ну вот, это тоже звучит безумно.

– - Можете тогда рассказать им о грядущих ощущениях, -- со смехом отозвался Гриммюрграс.
– - Тогда их решение будет полностью свободным.

– - Ты издеваешься?
– - спросила Фанндис, с укором посмотрев на него, а затем положила ладонь на его руку: -- Спасибо, что рассказал нам. Тандри знает?

– - Да, но только он.

– - Почему я не удивлена? Впрочем, ему, похоже, все нипочем. Ладно, хватит сидеть -- пора заняться делом.

Она с братом поднялась первой и, пройдя мимо Гриммюрграса, оба с какими-то странными ухмылочками на лицах похлопали его по плечу. Он же проводил друзей теплой улыбкой, но стоило двери закрыться за ними, отвернулся и провел ладонями по лицу: он рассказал им главное, но не все. Наверное, о последнем скажет уже перед прыжком, когда что-либо менять будет поздно. Или не скажет вообще. Он не знал, какой из вариантов будет правильнее по отношению к друзьям, а потому радовался, что еще имеет возможность это обдумать. Хотя, скорее всего, возможность крайне мнимую.

Выходя из кухни, Гриммюрграс полагал, что какое-то время побудет в одиночестве. И хотя Фаннар так и не дал ему план, решать вопрос тактики было бы бесполезно, он все равно рассчитывал как минимум на час свободного времени. К тому же он подозревал, что друг не окажется против, если Гриммюрграс найдет в его бумагах нужный документ.

Но не тут-то было.

– - Гриммюрграс?

Он оглянулся на Оуск, удивленный той интонацией, с которой она произнесла его имя, будто пыталась повторить сложное слово на незнакомом языке и потому испытывала неуверенность, удалось ли ей.

– - Да?
– - спросил он, не зная, чем это вызвано.

– - Ты в порядке... Гриммюрграс?

Ему показалось, или ее голос действительно дрогнул? И странная пауза перед его именем. Он настороженно посмотрел на девушку, но тут же поспешил уверенно кивнуть и заявить, что с ним все хорошо -- похоже, ее следовало как можно скорее успокоить и подбодрить. Гриммюрграс даже хотел извиниться за вчерашнее и дать красивое, но вполне безобидное объяснение случившегося, но не успел: Оуск заплакала. И хотя что-то подобное он и ожидал, но все равно растерялся. Сомневаясь в своих действиях, Гриммюрграс все же притянул Оуск к себе и, приобняв, начал поглаживать по волосам. Она не сопротивлялась и даже прильнула к нему, словно нуждалась в его тепле или ощущении, что рядом кто-то есть. Какое-то время он дал ей поплакать, ничего не говоря, только обнимая и гладя, затем она сама отстранилась и выбралась из его объятий.

– - Гриммюрграс, -- произнесла она снова, успокоившись, вытерла последние слезы и посмотрела на него.
– - Такое имя ты себе выбрал? Как по мне, тебя следовало звать "Иллурграс" -- так было бы честнее.

– - Иллур?
– - переспросил он, вспоминая, с какой сложностью столкнулся, переводя свое имя на здешний язык. "Гриммюр" подходило больше всего, потому что этим словом обозначалось нечто злое, яростное, как зверь, и именно в таком значении употреблялась первая часть его имени в хэимели. Однако Оуск выбрала другой оттенок слова "злой".