Чтение онлайн

И все-таки благодаря Дагфридюр и Льоусбьёрг это известие их не сильно расстроило. Даже Фанндис скорее злилась, что провозилась столько времени с генератором просто так. Фаннар попытался напомнить ей, что теперь у них есть свет и работают холодильник и плита, что немаловажно, но это не сильно помогло. Фанндис оставили наедине с ее яростью, зная, что она быстро отойдет.

Ближе к закату большинство захотело пойти домой, и Фаннар загадочным образом посоветовал этого не делать. Поскольку объяснять, почему, тот не стал (будто поверил в теорию Льоусбьёрг об овеществлении мыслей и точек зрения), изменивших решение не нашлось, и тогда Фанндис резонно напомнила про нерабочие плиты в их квартирах и она не была бы на их месте уверена, что кафе проблема с электричеством каким-то чудом обошла. И сколько бы это общество ни провозглашало, будто разум превыше всего, против голода они оказались беззащитны, а потому согласились остаться, хотя необходимым количеством полноценных спальных мест хозяева не располагали. Глядя же на ухмылки Фаннара, Гриммюрграс догадался: это проблемой не является и про сон стоит не вспоминать.

После ужина, оказавшимся для многих не слишком привычным с вкусовой стороны (однако в итоге ни одной полной тарелки не осталось), Фаннар собрал всех в гостиной, позволил рассесться поудобнее и начать беседы, а затем вдруг выключил свет.

– - Посмотрите, -- предложил он, подойдя к окну.

Многие повернули головы, а некоторые даже подошли и остановились рядом с ним. Вид из окна открывался потрясающий: поскольку рядом стояли дома, чьи крыши не доходили до этажа, на котором располагалась квартира близнецов, ничто не загораживало неба. Тут оно казалось ближе и... О, каким же бескрайним оно было! Гриммюрграс удивился, как раньше не замечал его, хотя не раз смотрел в окна, а потом вспомнил про электрический свет, который съедал звезды. Неужели Фаннар решил показать им именно это? Не похоже на него, но...

Завороженные звездной красотой, люди молчали. Часть из них уже испытала подобное чувство, когда вышла из погрузившегося во тьму театра, и все равно, снова взглянув на ночное небо, они не могли пошевелиться.

– - Такое небо мы будем наблюдать там каждую ночь, да?
– - тихо спросил Тандри. Гриммюрграс повернул голову на голос -- парень стоял рядом с ним.
– - Я имею в виду... Что мы будем видеть его снова и снова и всегда испытывать те же чувства. Или же когда-то оно станет привычным для нас?

– - В какие-то моменты и правда перестаешь замечать его, -- согласился Гриммюрграс, -- а потом как-то внезапно поднимешь голову и утонешь в нем. Его власть никогда не ослабнет полностью...

Он задумчиво замолчал, потом прищурился.

– - Что-то не так?

– - Не узнаю созвездий.

– - Ну, созвездия в зависимости от времени года меняются, -- напомнил Фаннар.

– - Знаю. Сейчас осень, почти середина. И я помню, какие созвездия видел на небе там в середине осени. Не эти. Совсем не эти.

– - Значит, все-таки другой мир существует?
– - предположил кто-то из студентов.
– - Или это другая планета, находящаяся совсем в другой галактике, а потому и звездное небо над ней другое?

– - А не значит ли это, что он из прошлого?
– - возразили ему.
– - И за все эти миллионы лет все старые звезды потухли и появились новые?

– - Да ладно тебе! Прямо все?

Завязавшийся спор заставил Гриммюрграса улыбнуться: они обсуждали положение звезд на небе с такой серьезностью, что даже не возникало мысли, будто кто-то еще считает хэимели вымыслом. И тут, среди голосов, он услышал покашливание Льоусбьёрг, или решил, что услышал именно его, отчего улыбнулся еще шире. Могло показаться, будто он сказал про созвездия специально, но слова сами слетели с губ и никакой цели Гриммюрграс при этом не преследовал.

– - А еще, если я не ошибаюсь, на другом полушарии тоже совсем иной звездный узор, -- негромко сообщил Фаннар.

– - Считаешь, что мой дом находится не так далеко?
– - с интересом посмотрел на него Гриммюрграс.

– - Если так, то неизвестно, почему у вас нет метеоритных дождей. Но как бы то ни было, мы все равно не узнаем, где же именно расположено хэимели. Да и важно ли? Но не упомянуть о созвездиях, видимых на другом полушарии, я не мог.

Гриммюрграс рассмеялся.

И все-таки звезды продолжали манить. Он не заметил, как снова погрузился в размышления. Он попытался вспомнить, что чувствовал тогда, в хэимели, когда ему выдавалось вглядываться в ночное небо. В то время он многого не знал, и хотя звезды были чем-то загадочным, изучая их положение, он не испытывал тот же трепет, что теперь.

Ощущения постепенно сложились в мысли, а те озвучились сами собой:

– - Здесь я встретил много интересных вещей и сделал невероятные открытия, но, пожалуй, самым потрясающим, с чем было сложнее всего примириться, и что я не могу до сих пор полностью осознать, это то, что наше солнце -- одна из тех звезд, которых так много на небесах, -- Гриммюрграс широким жестом обвел видимый в окне кусок неба, где так ярко блестели мириады далеких светил.
– - А вы можете. Вы понимаете, что возле каждой из сотен этих звезд есть такой же мир, а сами они на самом деле так же велики, как наше солнце.

– - И даже больше, -- мягко поправила Фанндис. Ее голос прозвучал откуда-то из-за спины Гриммюрграса, а затем он почувствовал, как она положила ему на плечо согнутую в локте руку.
– - Да и солнце больше, чем то, что мы видим.

– - И это поражает еще сильнее, -- улыбнулся в ответ Гриммюрграс.
– - Как и вы, люди, способные это принять.

– - Мировоззрение твоего народа тоже удивительно, -- заметил Фаннар.
– - Наверное, это страшно -- принять подобное. Я уже и не помню, как сам отреагировал на заявление, что такое звезды на самом деле. Мы все были детьми, когда нам рассказали о них, так что нам, пожалуй, было намного проще.

Гриммюрграс промолчал: он не мог представить, каково знать о космосе с самого детства. Может, жителям Норзура действительно не составляло труда принять сводящую с ума правду, и она являлась для них чем-то самим собой разумеющимся, не поражая воображение, и все же это не делало их в глазах Гриммюрграса менее выдающимися.

Первый метеорит прочертил небо в полной тишине. Он показался чем-то нереальным, каким-то обманом зрения, будто люди слишком долго вглядывались в темноту, отчего яркие точки-звезды начали просто-напросто расползаться. Кто-то, возможно, даже не заметил его, продолжая думать о своем. Гриммюрграс же вспомнил закат у барьера, но решил, что его мысли быстро перескочили на те воспоминания, отчего он даже представил, что небо горит.

Однако небо горело на самом деле. Один, второй, третий. Кто-то вскрикнул, кто-то выругался, кто-то воскликнул: "Не может быть!" -- реакции остальных лишь подсказали, что Гриммюрграсу все это не чудится, что метеориты действительно прошивают небо, оставляя за собой огненные следы, но уже через мгновение он перестал замечать кого-либо вокруг.

Он не мог пошевелиться, глядя, как объятые пламенем камни обрушиваются на город. Почему он не видел раньше, как они горят? Этот жар, он... Гриммюрграс вскрикнул и взглянул на свои руки -- это пламя перекинулась и на него! Текучее, облизывающее камни, вынуждающее раскалиться их докрасна, а потом покрыться пеплом. Он видел этот огонь, живой, обладающий неким непостижимым разумом, лишь однажды, когда несся ему навстречу, такой же обреченный, как и метеориты. Кто-то из них не в состоянии выдержать напор огня, и потому от них ничего не остается, другие же, возможно, что-то теряют, но в целом выживают, однако ни первые, ни вторые уже никогда не вернутся на небо.