Служители зла
Шрифт:
— В прошлом, — кивнул Игорь. — У меня не получилось.
— Чего вам не хватало?
— Веры. Понимаете, мне не хватало веры в то, что Он всегда прав… Поэтому я священник в прошлом.
— Священников «в прошлом» не бывает, — покачала головой старуха. — Если уж вы дали Ему присягу верности, вы стали Его солдатом. Солдаты не имеют права покидать поле брани. А что касается Его правоты… Вот если бы мы с вами создали Его, тогда можно было бы с Ним поспорить. Но так как мы, видите ли, творения Его, то не нам обсуждать Его замыслы.
— Я был плохим священником, — признался Игорь. — Много грехов тащилось за мной…
— Когда за человеком они, как вы выразились, не тащатся, то бишь у него нет воспоминаний и осознания этих самых грехов, он становится таким самоуверенным типом, что легко попадает в лапки… Ну, не будем о них! Они же как комары и мухи — только вспомнишь, они уже и запищали над ухом! И ведь, что интересно, и в самом деле — пожирают душу, а потом принимаются за тело… Если бы эти самонадеянные глупцы знали, что с ними происходит, может, хотя бы из своего непомерного тщеславия вели бы себя иначе… — Она рассмеялась. — Я вас не утомила?
— Нет. Мне интересно говорить с вами.
— Кстати, хорошая песенка звучит в вашем магнитофоне. Кирилл и Анна совсем не слушали музыку, а дети все больше грохотали странными канонадами, которые им бог знает почему нравились… Как это там? «Серебро Господа моего»?
— Да, именно так…
Она улыбнулась:
— Жалко, что я не встретила вас, когда была живой.
— Мне тоже. Нам явно друг друга не хватало.
Они рассмеялись, но внезапно старуха прижала палец к губам и опасливо оглянулась:
— За окнами рассвет. Нас могут услышать, а мне надо еще много успеть рассказать вам. Постарайтесь не обращать внимания на некоторую сладость здешней жизни. Постарайтесь запомнить: все тут неправда. Это город, населенный призраками, — но призраками, лишенными души. Не реагируйте ни на что, а остальное…
Она поднялась — легко, как девочка.
— Постойте, — попросил Игорь. — У меня еще так много вопросов… Я не могу понять, что здесь происходит…
— Обычная война, — передернула она плечами. — Вы ведь, наверное, в курсе насчет постоянных сражений за душу?
— Конечно.
— Так что ничего нового… Война, мой милый. И наверное, вам выпала особая честь защитить эту самую душу. Или Душку. Как вам больше нравится…
— Почему — она?
— Потому что она, — улыбнулась старуха.
— Вот такой ответ.
— А кто такой этот тип?
— Юлиан?
— Ну да… Он что, посланец ада?
— Да нет, что вы! Ответы, мой милый, ищут сами.
— А если я не знаю, где его найти?
— Господи, как это — где? Начните откуда-нибудь… Скажем, с чердака. Иногда в пыли чердаков хранятся самые неожиданные и простые ответы! — Она улыбнулась. — Мне пора. Остальное расскажу вам завтра, если вы сумеете быть настолько умным, что сохранитесь до нашей следующей встречи. Впрочем, я в этом не сомневаюсь. Он бы не выбрал вас, если бы не был в вас уверен. Отвернитесь!
Игорь недоуменно посмотрел на нее:
— Зачем?
— Глупый мальчишка! Сейчас я буду таять, а я все-таки женщина! Таять, милый, это как раздеваться… Поэтому давайте-ка выполнять правила этикета!
Он рассмеялся, но отвернулся.
— До завтра! — пропел за его спиной голос, становясь все тише.
— До завтра, — ответил он, и, когда обернулся, в комнате никого не было, кроме серых предрассветных лучей.
Только оставленная на кресле пачка «Беломора». И она ему тоже — снится… Он еще не спал, но тяжелая волна Полузабытья все больше и больше накатывала, накрывала его, делая сокрушающий мир призрачным и зыбким. Он даже отчетливо услышал плеск воды, потом тихие приглушенные голоса. Где-то далеко, так далеко, что он не мог разобрать, о чем они разговаривают.
«Уснуть и видеть сны-ы-ы-ы…»
Был ли это плеск воды, или человеческий голос, или его собственное «внутреннее я» прошептало все это, — он не знал.
Ему было все равно. Он засыпал, все дальше уносясь в манящее пространство покоя.
Теперь он шел по дороге, вслушиваясь в собственные шаги. Это была темная, узкая улочка, освещенная тусклыми старинными фонарями. «Как я здесь оказался?» — подумал он, оглядываясь. Но, вспомнив, что это сон и он знает, что это сон, немного успокоился и пошел дальше. «Я сам не знаю, куда я иду и что ищу», — подумал он. Но — разве во снеэто важно? Во сне человек свободен от рассуждений… Он просто движется вперед, туда, куда его ведут…
Тихий детский смех прозвучал рядом. Он вздрогнул, пытаясь увидеть дитя, нарушающее ночной покой, но снова напомнил себе: «Это сновидение». Ничему не следует удивляться.
…Вот за демонами следом, тем путем, что им лишь ведом, где, воссев на черный трон, Идол Ночь вершит закон… —продекламировал этот умненький ребенок и рассмеялся.
Он остановился.
Теперь ему стало не по себе — даже знание того, что это всего лишь его собственные сны, не спасало.
…Я прибрел сюда бесцельно с некой Фулы беспредельной, — за кругом земель, за хором планет, где ни мрак, ни свет, и где времени нет!Последние строчки были прочитаны быстро, как считалка. «Так читают «Аты-баты шли солдаты», — усмехнулся он. — Так читают глупенькие детские — «кто не верит, выйди вон», а не стихи Эдгара По».
Словно в ответ, ребенок снова залился смехом и передразнил его:
…Кто не верит… А попробуй выйти вон! Видишь, он стоит за дверью! Он уже стоит за дверью, охраняя сла-а-а-адкий сон!