Чтение онлайн

Решаясь вывести Льюберта Дарнторна из города, южанин успел напридумывать себе тысячу ужасов от Адельстана до эшафота включительно. Сейчас было даже немного стыдно за те свои вымыслы и романтически-отчаянный настрой. Тоже еще, нашелся мученик… В действительности, даже если он прямо сейчас пойдет и сдастся страже, с ним не произойдет ничего особенно ужасного. Если его будут судить орденским судом, то приговор окажется трескучим по форме, но совершенно безобидным по существу. Учтут все - и молодость, и прежние заслуги, и Хегг знает, что еще. И вышлют в отдаленную провинцию, под бдительный надзор какого-нибудь претора. Но еще вероятнее, что император предпочтет решить проблему по-семейному, не впутывая в это дело орденское правосудие. Итог при этом будет тем же, зато шума - несравненно меньше. Что скажет коадъютор, узнав о его предательстве, вообразить было уже сложнее. Впрочем, очень может быть, что сюзерен не скажет ничего. Если Крикс хоть сколько-нибудь понимал характер лорда Ирема, после случившегося тот попросту вычеркнет южанина из своей жизни.

Но хуже всего было сознавать, что, будь "дан-Энрикс" рядовым рыцарем Ордена, с ним бы обошлись значительно суровее. Он вовсе не намеревался сперва предавать Валларикса, а потом прятаться за свое происхождение, но если дойдет до ответственности за свои поступки, то получится именно это.

Пауза становилась неприлично долгой, и "дан-Энрикс" с тоской дожидался, когда Лисси соберется с мыслями и станет отговаривать его, доказывая, что он поступает совершенно неразумно. Но наследница - уже в который раз - сумела его удивить. Нарушив затянувшееся молчание, она сказала:

– Значит, ты едешь в Гверр. Тебе что-нибудь нужно?.. Еда, деньги, теплая одежда?

– Не помешало бы, - признал "дан-Энрикс", криво улыбаясь. Он успел всесторонне обдумать вопрос о деньгах и решил, на самый крайний случай, продать Эльбрист. В этом даже была некая отвратительная справедливость - заставил же он Льюберта продать фамильное кольцо?.. Но от одной мысли о подобной перспективе Риксу делалось так тошно, что слова Элиссив он воспринял с несказанным облегчением. Хотя, по правде говоря, едва ли мессер Ирем был бы тронут тем, что изменивший ему человек так дорожит его подарком. Оставалась еще одна проблема.

– Я не хотел бы оставлять здесь Фэйро. Лошадям "черная рвота" не страшна, а я вернусь нескоро. Если вообще вернусь. Не мог бы кто-нибудь по твоему приказу вывести его с конюшни и проводить в условленное место? Скажем, к Сорочьему камню?

Элиссив расстроено покачала головой.

– Ну что ты, Рикс. Коня, приписанного к Ордену, может забрать с конюшни только кто-нибудь из ваших, разве ты забыл? Ну и потом, я сильно сомневаюсь, что кто-то еще, кроме тебя, способен справиться с твоей зверюгой.

Энониец тихо выругался. Положение и впрямь казалось безнадежным. Даже если бы ему хватило наглости явиться за Фуэро и забрать его с конюшни, то что делать с жеребцом потом? В Подземный город его не возьмешь, а через ворота Риксу из столицы ни за что не выехать.

Неужели все-таки придется совершить еще одно предательство и бросить Фэйро здесь?

– А в Ордене нет никого, кто согласился бы тебе помочь?..
– спросила Лисси.

Крикс задумчиво покачал головой. Хотя он числился в столичной гвардии несколько лет, близких друзей из числа рыцарей он так и не завел. Многие относились к нему очень хорошо, но для того, чтобы сделаться его сообщником и пойти против сэра Ирема, требовалось не обычное приятельство, а дружба вроде той, которая связывала его с Марком или Юлианом.

Дойдя до этой мысли, энониец вздрогнул.

Кажется, один такой человек в Ордене все же был.

– Можешь послать кого-то из своих служанок за стюардом коадъютора? Его зовут Линар.

– Могу. Но ты уверен в том, что он тебя не выдаст? Если уж он служит Ирему…

"Дан-Энрикс" тяжело вздохнул. Он до сих пор не чувствовал полной уверенности в том, что вправе втравливать Линара в это дело. Правда, энониец собирался объяснить Линару ситуацию и предоставить ему самому решать, готов ли тот ему помочь, но сути дела не меняло. Вряд ли честно предлагать подобный выбор человеку, который и без того из кожи лезет вон, стараясь заслужить твое внимание и одобрение…

– Он меня не выдаст.

– Хорошо. Утром я отправлю в город Тилле и велю ей разыскать Линара и позвать его сюда. А до этого времени тебе не помешает отдохнуть. Любая свободная комната в этом крыле в твоем распоряжении.

Мысль о постели показалась Риксу такой соблазнительной, что он с трудом заставил себя возразить:

– Это слишком рискованно. Что если кто-нибудь заглянет в спальню твоей камеристки и увидит там меня?

– А ты закройся на щеколду, - не смутилась Лисси.
– Это, может, и не самый лучший выход, но другого у тебя все равно нет. Не собираешься же ты опять карабкаться на крышу?..

Энониец сдался. Возвращения назад он бы сейчас действительно не выдержал.

Закрыв за собой дверь небольшой комнаты, в которой неуловимо пахло сладкими цветочными духами с Островов, а в углу стояла шелковая ширма, разрисованная сказочными птицами и отгораживавшая уборную отсутствующей фрейлины, "дан-Энрикс" поставил на стол подсвечник с одной-единственной свечой, данный ему наследницей, и принялся устраиваться на ночлег. Прежде всего он прихватил из вазочки, стоявшей на столе, забытое песочное пирожное. Оно лежало здесь как минимум неделю и успело засохнуть до каменного состояния, но голодному энонийцу было все равно. Затем "дан-Энрикс" снял колет и сапоги, придирчиво исследовал пятно засохшей крови на рубашке и улегся на чужую, слишком мягкую кровать прямо поверх цветного покрывала. Приподнявшись на локте, бывший оруженосец коадъютора задул свечу, а после этого опять откинулся на восхитительно-прохладную, напоминающую пуховое облако подушку. Сон сморил "дан-Энрикса" почти мгновенно.

– Фэйро, ну пожалуйся, пойдем!
– в полном отчаянии взмолился Лар, потянув за уздечку. Черный конь даже не шелохнулся. Он позволил Лару оседлать себя, поскольку тот нередко делал это для "дан-Энрикса", но дать кому-то, а тем более Линару, водить себя под уздцы, как лошадь водовоза - это Фэйро явно считал ниже своего достоинства.

По счастью, Фэйро был уже не молод. Большая часть его диких выходок, о которых в конюшне до сих пор рассказывали, понижая голос, остались в прошлом. Лар не мог не радоваться этому, поскольку Фэйро и теперь-то продолжал пугать его одним лишь своим видом, а уж в прошлом Лар, наверное, и вовсе не посмел бы подойти к подобному коню. Но Крикс смотрел на это дело по-другому. Он очень расстраивался, когда видел, что Фэйро уже не так быстр и вынослив, как когда-то, и старался уделять коню больше внимания, чем раньше.

Впрочем, если злобности у Фэйро поубавилось, то упрямства, судя по всему, ни стало меньше ни на йоту.

Линар чувствовал себя человеком, взявшимся таскать воду решетом.

– Ну Фэйро, ну хороший мой, ну умница!..
– завел он в сотый раз за этот день. По правде говоря, в эту минуту на язык просились совершенно другие эпитеты, но ругать черного жеребца вертевшимися в голове словами было так же бесполезно, как и льстиво называть его "красавцем", "умницей" и прочими лживо-ласкательными именами.