Чтение онлайн

Я остановилась, и он удивлённо посмотрел на меня. Я не удержалась и улыбнулась, смотря в его изумрудные глаза.

— Мне кажется, я их чувствую. — Сказала я.

Но мне не казалось, я знала точно. Ещё за несколько кварталов отсюда почувствовала вкус яблок, услышала летящих сквозь деревья птиц. И никто не мог этого слышать, кроме меня. Это было моё ангельское чувство. У большинства Грегори оно есть. Некоторые, как Линкольн, имеют по два. К великому счастью, у меня было целых пять. И похоже на то, что я чувствую их настолько сильно, как никто из встреченных мной Грегори. Круто быть такой особенной и все такое, но наличие всех пяти чувств может быть, как бы сказать, невыносимо.

— Как давно ты их почувствовала?

Я засомневалась. И он это заметил.

— Вайолет … как давно?

Я беспокоилась о том, что Линкольн не поймет меня. Тот факт, что я смогла почувствовать их с такого далекого расстояния, сможет показаться высокомерием и оттолкнуть его от меня.

— Недавно. Может быть, еще с прошлой улицы. — Неловко сказала я.

Линкольн удивленно посмотрел на меня.

— За три улицы отсюда.

Уголки его губ изогнулись. Он сдерживал свою чеширскую улыбку. Какая же я была дура. Он гордился мной.

Я уставилась на его лицо, увидев эту секундную реакцию.

— Они на этой улице и их двое. — Сказала я.

Он кивнул, концентрируясь на чем-то другом.

— Я могу почувствовать их запах.

Его первоначальное ангельское чувство было запахом. Кроме того, он мог слышать.

Я кивнула в ответ. День и ночь, или, точнее выражаясь, сила, что создала их, промелькнула перед моими глазами. Всю улицу заполнил тошнотворный запах цветов. И запах был настолько сильный, что мог перебить зловония улицы.

Он сделал небольшой шаг вперед, и я не стала возражать. Я, конечно, и могу почувствовать их с далекого расстояния, но Линкольн может сравниться с ними по силе и вырубить сильнейшего намного быстрее, чем я.

Показавшиеся из темноты одновременно были и не были людьми. Оба одеты как обычные люди, но у одного из них вся правая рука была в кровавых разводах. Выглядел он словно мясник в конце длинного рабочего дня. Зная, что это могло значить, я почувствовала ужас. У изгнанников есть привычка удовлетворять свои внутренние позывы в физическом насилии над жертвами. Эта мысль привела меня в чувство.

Внимательно следя за приближающимися, я быстро взглянула на спящих на улице людей. Почему нам никто ничего не сказал, почему никто не остановил, когда мы абсолютно открыто вступили на их территорию? Я заметила сначала одну, потом две, и уже три фигуры, укутанные в спальные мешки. Они все лежали без движения.

Энергия с огромным гулом пронеслась сквозь моё тело, болезненно отдаваясь в ребрах.

Такое со мной уже происходило. Я позволяла энергии брать вверх над телом, приковывая меня к земле, парализуя. Я схватила Линкольна за руку. Он не повернулся, но я знала, что он заметил.

— Они все мертвы. Они убили их всех. — Сказала я, чётко осознавая то, что изгнанники с каждой секундой подходили все ближе. Исполнители смерти.

— Линк, должна ли я … ну, ты знаешь. — Прошептала я с дрожью в голосе. Он знал, о чём я говорила. Сразу после того, как я стала Грегори, я оказалась смертельно раненой и в окружении изгнанников. Именно в тот момент, я обнаружила, что могу делать нечто большее, чем просто забирать способности изгнанников или возвращать их в ангельскую сферу для последующего суда. Грегори полагаются на физический контакт с изгнанником, при помощи которого они могут обезвредить его на достаточно длительное время, которого хватало для того, чтобы отправить его назад в сферу. Получилось так, что мне не нужен физический контакт, и в действительности, я могу расширять свои силы, захватывая не одного, а сразу нескольких изгнанников.

— Нет. Твои силы и так пронзают все окружающее пространство. Ты в порядке? — Быстро ответил Линкольн на выдохе. Изгнанники подходили все ближе.

Чувства хоть и были на пределе, но я держала их под контролем. Только вот …

— Все в порядке. Я могла бы попробовать.

— Сосредоточься. Придерживаемся плана. — Прошептал он мне. В его тоне не было и намека на обсуждение.

Отлично. План. Тот план, что должен заставить меня радоваться.

Только вот я не рада.

Линкольн и Гриффин настояли на том, что в любом случае, я должна вступать в бой так, как это делают все Грегори. Я не могу полагаться только на наличие своих способностей, и они не могут освободить меня от ведения простого боя. В теории, я согласилась. Но в этот самый момент, стоя в самой середине разворачивающихся боевых действий, напротив перевозбуждённых, определённо психически неуравновешенных изгнанников, которые медленно приближались к нам. Что ж, это предел.

Изгнанники, улыбаясь, остановились напротив нас. Они прошлись по нам оценивающим взглядом так, как это могут делать только создания из другого мира. Взгляд, в котором читалась их оборонительная позиция и голод. Изгнанники, неважно светлые или темные, ненавидели Грегори, и им нравилось убивать нас больше всех остальных. Мы были их самой большой и единственной опасностью. Если изгнанники преуспеют в устранении Грегори, для всех остальных не будет никакой надежды.

— Вы немного опоздали. — Сказал тот, что пониже, с окровавленной рукой. И он сказал это так, словно они нас ждали.

Линкольн поравнялся с ним, чтобы мне не пришлось лоб в лоб столкнуться с тем, кто выглядел более неуравновешенным.

— Как жаль. Нам надо было оставить нескольких из них для того, чтобы разорвать у вас на глазах. Я предпочитаю, чтоб за мной наблюдали. Но нам быстро стало скучно.

Он улыбнулся идеальной белозубой улыбкой с розовыми пухлыми губами. Если бы я не была уверена в своих чувствах, я бы поклялась, что передо мной стоит простой шестнадцатилетний шотландец. И это было самое главное в изгнанниках — они все выглядели здоровыми и сильными, в расцвете сил.

— Вы знали, что мы придём? — Спросил Линкольн, продвигаясь немного вперед и загораживая меня.

Изгнанник рассмеялся:

— У меня есть послание для тебя.

— А я думал, что твои деньки в качестве посыльного давно закончились.

Сдерживая себя, изгнанник-шотландец облизнул губы:

— За твоё убийство назначена награда. — Потом он уставился на меня. — И за её тоже.

— И? — Спросил Линкольн, не проявляя никакой заинтересованности.

Улыбка изгнанника стала еще шире, и он неторопливо ответил: