Чтение онлайн

– Приятней?

– Да, вот так, наедине. Так меньше хлопот… с твоими поклонниками… и моим адмиралом.

Льюк потряс головой и засмеялся, откровенно удивляясь ее отъявленной самоуверенности.

– Скажи-ка мне, Стиви… сколько тебе лет? Итак, он решил не забывать об осторожности.

– Может, нам лучше расстаться в неведении?

– Может – отозвался он эхом.

– Разве тебе не достаточно будет, если я скажу, что я… стара душой?

– Не достаточно, если ты приманка, ведущая за решетку, – сказал он, изменив свой тон на резкий, даже грубый. Должен же он был показать этой малютке, что она не сможет манипулировать им, как каким-то школьником.

Стиви почувствовала, как он соскальзывает с крючка, он, самый крупный ее улов за всю ее жизнь. Пора открывать огонь из всех орудий. Она перешагнула через выбоину в цементном полу, разделявшую их, приложила пальцы к его щеке и провела тремя красными коготками вдоль его скулы, очень легко, а потом оставила свою руку лежать у него на плече. Она почувствовала, что выиграла, когда он не сделал ничего, чтобы остановить ее.

– Почему бы нам не сказать так, ковбой? Вся эта штука останется нашим маленьким секретом. Я гарантирую тебе, что в западню ты не попадешь. Действительно, если ты меня трахнешь – каким-либо образом, – я могу даже тебя отпустить.

Огонь загорелся ярче в глазах у Льюка. Он снова ухмыльнулся:

– Ну ты и штучка, Стефания.

– Стиви, – поправила она.

Льюк уже все решил. Он не собирался пугаться, например, ее отца. В конце концов, в своем мире он был выше адмирала – там он был богом.

– Прыгай внутрь, – пригласил Льюк, распахнув дверцу автомобиля.

Стиви так и сделала, щедро сверкнув икрами и ляжками; провокационно мелькнула черная резинка пояса.

– Куда отправимся? – осведомился он.

– Давай устроим пикник, – ответила она, желая как-то отличаться от всех женщин, которых знал Льюк. – На природу… на травку.

Когда он выводил автомобиль из гаража, Стиви включила радио. «Уандерс», совсем новая черная группа, исполняли «Гляди, что сделала со мной любовь». Стиви забарабанила пальцами в такт и стала подпевать шелковому голосу ведущей исполнительницы.

Когда база осталась позади, Стиви велела ему заехать в большой придорожный универсам. Пока он делал покупки, она ждала в машине, откинув голову на белое кожаное кресло, с закрытыми глазами и улыбочкой предвкушения на губах.

Он вернулся с корзинкой для пикника, пледом и такой же улыбочкой.

– Ну, так куда же мы направимся?

Она указала ему направление к заброшенной ферме, что находилась за городом.

– Все думают, что она заколочена, но я знаю, где в ограде есть дыра.

– Это там ты принимаешь своих приятелей? – поинтересовался Льюк, трогая автомобиль с места.

– Только самых хороших.

Когда они подъехали к длинной извилистой подъездной дороге к ферме, заросшей травой, Стиви велела ему поставить машину за высоким кустарником, вне поля видимости с дороги. Она прихватила с заднего сиденья одеяло и повела Льюка мимо ворот заброшенного особняка туда, где изысканная ограда из кованого железа проржавела и в ней образовалась дыра.

– Давай за мной, – приказала она, осторожно пролезая через отверстие.

Потом они пробирались сквозь разросшийся кустарник и цветы, пока не оказались на небольшой полянке на берегу уединенного пруда. Стиви расстелила одеяло под деревом, сбросила с ног туфли, с облегчением уселась.

– Давай чего-нибудь поедим, – сказала она, – вся эта тупая церемония с размахиванием флагами пробудила во мне аппетит.

Льюк присел на одеяло.

– Тупая церемония? – отозвался он. – Но по-моему, ты говорила…

– Что я говорила? – переспросила она, напуская на себя невинный вид, а затем хватая бутерброд.

Льюк потряс головой, открывая бутылку вина.

– Ну, это действительно сенсация. Неужели адмиральская дочка и в самом деле заодно со всем этим сбродом, орущим «долой Америку»?

– С Америкой у меня все в порядке, – возразила она живо. – Я вот только терпеть не могу публику, которая претендует на то, что говорит от имени всей Америки.

Он налил вина в два пластиковых стаканчика, затем помедлил, прежде чем протянуть ей один из них.

– Я уже забыл: Стиви достаточно взрослая, чтобы пить вино?

– Не скажу. – Она выхватила стаканчик из его руки. Они стали пить, бросая друг на друга взгляды поверх стаканов.

– А что думает твой отец насчет твоих политических воззрений?

– А мне плевать, что он думает. Льюк миролюбиво улыбался бунтарским речам Стиви. Разве его самого не обвиняли множество раз в том же самом?

«Повзрослей немного, Льюк, – умолял его менеджер с монотонной регулярностью. – Студии подумают, что ты хочешь стать вторым Джеймсом Дином». А Льюку было все равно, что они там думают. Пока он оставался любимцем зрителей, ему можно было делать все, что он захочет. И ему нравилось, что эта шикарная, юная девчонка тоже бунтовала.

Они прикончили вино и растянулись в тени большого клена.

– Когда ты возвращаешься в Калифорнию? – спросила Стиви.

– Я не собираюсь ехать в Калифорнию. Я снимаюсь в картине в Вашингтоне; предполагается, что я подъеду туда завтра. Расслабься, не торопись…

– Если уж говорить об этом, – лениво произнесла Стиви, – тогда почему бы нам не поплавать?

– Мне эта мысль нравится. – Хоть Льюк и старался казаться равнодушным, но тем не менее испытывал приятное возбуждение, предвкушая то, что ждало его впереди. Он стянул рубашку первым, думая этим ослабить неловкость, которую Стиви могла чувствовать. Он считал, что женщины несколько смешны в этом отношении. Им бывает нелегко вылезать из своей одежды, однако, сбросив ее, они отбрасывали и все запреты.

Однако Стиви не выглядела ни в малейшей степени смущенной. Грациозно поднявшись на ноги, словно молодая львица, она стала снова напевать: «Гляди, что сделала со мной любовь», расстегивая пуговицы шелкового жакета.

Под ним не было блузки, один лишь кружевной черный лифчик, который открывал сливочную выпуклость грудей. Покачиваясь под собственную музыку, она расстегивала юбку. Та упала с соблазнительным шорохом к лодыжкам, небрежным движением она отфутболила ее в сторону. С такой же естественной грацией она стащила с себя чулки и пояс, а потом помчалась к пруду, похожая на белокурую лесную нимфу.