Чтение онлайн

Она улыбалась, глядя на него своими серьезными серыми глазами.

Как и утром, он покраснел и смутился.

— Великолепно!

— Значит, не так, как я! Господа эти, конечно, сделали все, что могли. Но обед, приготовленный, понимаете ли, не под наблюдением женщины! Между прочим, шампанское у губернатора отвратительное. Я надеюсь, вы не передадите ему? Осталось ли у вас вино Катаба, отец мой?

— Признаться, мы оказали ему честь, не думая о вас.

И он указал на пустые бутылки.

— А я пить хочу, — сказала она. — Кориолан!

И она позвонила в колокольчик.

Негр явился, протирая глаза кулаками.

— Принеси нам две бутылки Катаба.

Негр вышел.

— Постой, — приказала Аннабель. — Я и есть хочу. На этом обеде больше разговаривали. Вы любите омлет с вареньем, лейтенант?

— Люблю ли я омлет с вареньем? Ну, конечно!

— Слышишь, Кориолан, ты сделаешь нам омлет.

— Омлет с вареньем, госпожа!

— Да. Ну что же, ты не понимаешь? Или спать хочешь?

— Не то, госпожа. Но что же нужно для омлета с вареньем?

— Ты не знаешь, что нужно?

— Я знаю. Но я и Роза, мы сложили это в большой ящик и заколотили его гвоздями.

— Ну расколоти.

— Расколотить?

Негр посмотрел на нее испуганными глазами; потом взглянул на отца д’Экзиля.

— Делай то, что приказывает госпожа твоя, — просто сказал иезуит.

Кориолан поклонился и, прежде чем выйти, поставил на стол две бутылки Катаба. Патер откупорил одну из них и наполнил три стакана.

— Нет ли у вас еще сигары? — спросил он лейтенанта.

— Сейчас принесу из комнаты, — с готовностью отозвался Рэтледж.

Он вышел. В передней слышался жалобный визг гвоздей, которые вытаскивал из их гнезд Кориолан.

Аннабель, поднеся стакан к глазам, любовалась шипением маленьких желтых пузырьков.

К ней подошел отец д’Экзиль.

— Завтра рано утром надо будет снова заколотить этот ящик, — сказал он.

— Почему?

— Разве вы не уезжаете завтра вечером?

— Может быть.

— Теперь моя очередь спросить: почему?

— Офицер этот у меня. И мне вообще довольно трудно.

— Я думал, — сказал отец д’Экзиль, — что вы сегодня вечером попросите губернатора, чтобы его переселили куда-нибудь.

— Я не подумала об этом.. Впрочем, это было бы неудобно в момент, когда меня со всех сторон благодарили за гостеприимство, которое я оказываю офицерам федеральной армии. Вы не согласны со мною?

Отец д’Экзиль иронически улыбнулся и ничего не ответил.

— Впрочем, — быстро прибавила она, — я узнала, что отъезд повозок, который я могла бы использовать, отложен. На два-три дня, может быть. Но, — прибавила она, с горечью глядя на него, — вам, как видно, не терпится; вы хотите, чтобы я поскорее уехала?

Он вздрогнул. Но сейчас же овладел собою, и, пристально глядя на нее своим спокойным взглядом, ответил:

— Да.

Она опустила голову.

В то же мгновение вошел Рэтледж.

— Вот сигары. Я помешал вам? — прибавил он, внезапно почувствовав себя неловко.

— Нам помешать! — весело воскликнул иезуит. — Вы смеетесь. Посмотрим ваши сигары. Превосходные, дорогой мой, превосходные!

— Не правда ли? — радостно спросил Рэтледж.

Явился Кориолан с серебряным блюдом, на котором, румяная и золотистая, лежала великолепная яичница с вареньем. Отец Филипп налил себе стакан Катабы и осушил его одним духом. Потом он встал.

Аннабель устремила на него вопросительный взгляд.

Он вынул часы и протянул ей.

— Простите меня. Без пяти минут двенадцать А завтра утром я служу обедню. Этого не следует забывать. Через пять минут мне будет запрещен этот великолепный омлет. Я предпочитаю удалиться от соблазна.

И он покинул их.

Новая комната его выходила на юг. Он раскрыл окно. В лунном свете, черный и белый, лежал перед ним город Соленого озера. С гор дул свежий ветерок, приносивший шум воды и запах цветов.

Долго вдыхал его отец д’Экзиль. Проведя рукой по своему лысому лбу, он заметил, что лоб у него влажный от пота.

Нервно захлопнул он окно. Комната была полна мрака. Ощупью добрался он до своей постели и, стараясь, чтобы не заскрипела ни одна доска, долгие часы пролежал без сна.

Следующий день, воскресенье, был очень трудным днем для отца д’Экзиля.

Он заснул поздно, очень поздно, когда в его комнате уже забродили бледные отблески утренней зари. Когда он внезапно проснулся, было уже семь часов. Черные полосы жалюзи чередовались с золотистыми полосами. Толчком раскрыл он ставни. Очаровательное, свежее утро порхало в саду. Пауки выткали в аллеях свои покрытые росою восьмиугольники. Взад и вперед, как медные полированные шарики, летали огромные слепни. Листва под голубым небом была прекрасного зеленого цвета, более сверкающего, чем обыкновенно.

Иезуит вышел на веранду. По воскресеньям, он немного торжественнее, служил там обедню в присутствии Аннабель и ее слуг. Когда он пришел туда, в облачении, оба негра были там: Кориолан, готовый помогать ему, и Роза, стоя на коленях. Но голубой бархатный аналой их госпожи был пуст.

— Разве он не был уложен? — спросил иезуит, указывая на аналой.

— Был, отец мой. Но он был в одном из ящиков, которые госпожа приказала вчера открыть.

Отец д’Экзиль ничего не сказал. В разных двух комнатах виллы на столовых часах пробило восемь. Ах, эти часы! Они тоже вернулись на свои места.

Обыкновенно он не спешил с молитвами, пока шелест юбок не известит его о прибытии Аннабель, которая всегда опаздывала. На этот раз он сейчас же начал служить обедню.

И только после первого Dominus vobiscum он заметил, что она пришла. Повернувшись, он разглядел склоненный на поручень лоб и весь ее мягкий силуэт, окутанный облаком утренней кисеи. В момент благословения она была еще на месте. А когда, после последних молитв, он вышел из алтаря, ее уже не было.

Отец д’Эзкиль почувствовал облегчение. Невыносимо тяжело было бы ему говорить с нею.