Чтение онлайн

Иезуит наклонился к Аннабель:

— Я понимаю Брайама Юнга, и то, что он так упорно отказывается пустить солдат Союза в Соленое Озеро. Это не армия, это банда.

— Они много страдали, — сказала молодая женщина. — Посмотрите, кавалерия у них в лучшем состоянии.

То был, действительно, знаменитый 2-й драгунский полк, призванный из Канзаса для покорения мормонов, где он должен был оказывать содействие защитникам рабовладельчества. Около лошадей прыгало несколько диких караибских борзых, которых использовали при охоте за неграми и которые перешли от испанцев по наследству к американским демократам.

— Не посоветовал бы я Кориолану затеять с ними игру, — сказал отец д’Экзиль. — Посмотрите-ка на клыки вот этого пса!

Но Аннабель смотрела совсем в другом направлении. Он это заметил.

— Вы знаете этого лейтенанта? — спросил он.

— Нет, — ответила она.

Офицер, о котором они говорили, был высокий молодой человек лет двадцати пяти, под ним была кобыла в приличном состоянии. Он украдкой посматривал на Аннабель Ли. Почувствовав на себе взгляд прекрасных спокойных глаз молодой женщины, он покраснел.

В ту же минуту произошел забавный инцидент. Не одни офицеры смотрели на Аннабель. Два проезжавших мимо драгуна слишком по-военному выразили удовольствие, испытываемое ими при виде красавицы. Лейтенант резко прикрикнул на них и поднял хлыст. Те с проклятиями ускакали.

— Все более и более понимаю Брайама Юнга, — сказал отец д’Экзиль.

Улыбаясь, следила Аннабель глазами за своим защитником. Он удалялся, не смея повернуть головы.

Проходил последний взвод 2-го драгунского полка. Этот взвод был не из Канзаса, а из Небраски, где в течение двух лет его использовали для борьбы с индейцами.

— А! — сказал иезуит. — Здесь другие методы пропаганды. Посмотрите-ка: вместо собак, охотников за неграми, тут Евангелие! Евангелие и ром!

В самом деле: вслед за последними всадниками тащились шесть маленьких повозок, в каждой из которых было по два бочонка. Между тележками трусили на мулах пять клерджименов. Трое из них были в черных очках, а у двоих были белые зонтики.

Аннабель совсем не видела их. Глаза ее, обращенные к городу, снова приняли неопределенное выражение.

— Эти господа не очень-то довольны, видя меня здесь, — смеясь, сказал иезуит.

Парад кончился. Теперь перед ними проходили обоз и пестрая толпа, сопровождающая обыкновенно армию в походе.

— Едем, — неожиданно сказал иезуит.

Аннабель не отвечала.

— Что же вы, не слышите? — нетерпеливо спросил он.

Из этой толпы авантюристов, которую ни один начальник не мог бы удержать в порядке, слышались грубые восклицания. Иезуит, не оскорблявшийся пресвитерианскими грубостями, относившимися лично к нему, не мог переносить, когда шуточки толпы отпускались по адресу его красивой спутницы.

— Едем же! — резко сказал он.

Они сели на коней и через четверть часа, сделав крюк, въезжали в сад виллы. Был полдень. Солнце издалека сжигало соленую равнину, и под их шагами, как петарды, трещали слишком спелые зерна каролинии.

Стол был накрыт у веранды, под деревьями. Аннабель ушла в свою комнату. Она вернулась, одетая вся в белую кисею, с обнаженными руками и черным бантом на шее.

Патер прочел молитву. Они уселись.

— Ничего нового не случилось во время моего отсутствия? — спросила молодая женщина у Кориолана, неподвижно стоявшего в фланелевой ливрее за ее стулом.

Негр, не говоря ни слова, подал ей желтый конверт.

— Вот как! — сказала Аннабель. — Правительственная печать. Это, верно, относительно моего багажа. Вы разрешаете, мой отец?

Она разорвала конверт и прочла письмо. Выражение удивления и неудовольствия промелькнуло на ее лице.

— Что там такое?

Иезуит не спускал с нее глаз.

— Ничего серьезного? — спросил он.

— Ничего, — отвечала она.

Она уронила письмо на стол. По знаку, сделанному ею, он взял его.

Это был листок бумаги с бланком губернатора территории Ута.

«На заседании комиссии по расквартированию войск, — было там сказано, — которая должна взять на себя заботы о распределении на квартирах офицеров федеральной армии, постановлено, что пока вышепоименованная армия будет находиться в ближайших окрестностях города, миссис Ли обязана дать у себя квартиру одному офицеру, причем снабжение его провиантом не обязательно».

Отец д’Экзиль взглянул на молодую женщину. Она нетерпеливо барабанила пальцами по столу.

— Это естественно, — сказал он. — Нам нужно было ждать этого.

— Ждать этого! — воскликнула Аннабель. — Камминг отлично знает, что я рассчитываю завтра вечером уехать из Салт-Лэйка. Он лично обещал мне устроить так, чтобы я сумела воспользоваться армейскими повозками, порожняком возвращающимися в Омагу и на Миссури. Я думаю, что я могла при этих условиях надеяться, что он не отберет левой рукой облегчения, сделанные им для меня правою.

Иезуит покачал головой.

— Губернатор Камминг слишком занят эти дни, — пояснил он.

— Письмо послано от его имени, — сказала Аннабель.

— Несомненно, — патер снова взял письмо в руки. — Но не он подписал его. А знаете ли вы точно, кто подписал письмо?

— Кто?

— Взгляните. «За губернатора секретарь комиссии по расквартированию — Ригдон Пратт».

— Ригдон Пратт? — переспросила Аннабель.

— Да.

— И что же?

— Недавно, — сказал отец д’Экзиль, — у меня не было желания принять участие в разговоре. Когда судья Сидней сказал, что он сомневается в благодарности к вам со стороны дочери Ригдона. Всегда неприятно сознаться, что ты согласен с негодяем, даже если знаешь, что негодяй этот совершенно прав. И я молчал. Но сейчас я могу сказать вам это: Сидней был прав. Здесь — и он указал на письма — подвох со стороны Сары Пратт.