Чтение онлайн

Капитану Петренко, который внутренне настроился на то, что первого пилота придется «раскалывать», было удивительно, что тот сразу же признался в том, что взял в кабину посторонних и пустил ребенка за штурвал. Ладно, с этим все ясно.

– Почему дверь не была заблокирована? Каким образом ее удалось открыть?

Штурман Андрей Русев подавленно ответил:

– Стюардессы докладывали, что все проверено и все в порядке.

Петренко грозно смотрел на экипаж. Он, конечно, потом поговорит и со стюардессами. Но уже неважно – их ли это недосмотр, или дверь разблокировали террористы.

Ясно, что у него было не просто ЧП. Целое чепище.

Он отпустил пилотов, улучил момент, когда в кабинете никого не было, и позвонил жене.

– Се-ре-женька, – с сексуальным придыханием начала супруга, – ну где же ты?

Капитан почувствовал, что от одного ее игривого голоса у него помрачается сознание и в штанах начинает выпрямляться старый дружок, и потому сказал излишне строго:

– Буду поздно. Обедай без меня.

Супруга томно захныкала. Поразительно, как эти женщины могут вить веревки даже из таких стальных людей, как капитан антитеррористического центра! Петренко напрягся и изо всех сил выдавил:

– И к ужину не жди! – И с досадой брякнул трубкой.

БП, хмурый, плотный, напряженный, мерил шагами многочисленные асфальтовые дорожки своего обширнейшего участка.

Милка хлопотала над обедом. Вынесла стол на площадку перед домом, постелила крахмальную скатерть.

– Жрать пока не буду, – буркнул БП, проходя мимо. – Охолонись.

Взял кресло, сел. Набрал номер.

– На проводе, – ответил сытый послеобеденный бас генерала Паскевича.

– Казимир Семеныч?

– Оставьте свой телефон, я перезвоню, – быстро проговорил Паскевич.

Боится генерал, всего боится!

БП, которого генерал, конечно же, узнал, быстро назвал номер своего мобильного.

Через десять минут генерал перезвонил. Такая дружба, как с БП, дорогого стоит. В самом прямом смысле.

– Как поживаете? – осторожно спросил БП.

– Вашими молитвами, – рыкнул генерал.

– Как жена?

– Спасибо, ей хуже, – мило пошутил генерал. Супруга его отличалась отменными габаритами, безудержным здоровьем и неистощимой любовью к молоденьким лейтенантам.

– Как дочка? – продолжал светскую беседу БП.

– Дурит, как все молодые.

– Трудно поверить: такая умница...

– Да вбила себе, понимаешь, в голову: не хочет в России учиться. Гарвард ей или Оксфорд подавай...

– Ну и отправили б дите за границу...

– Ты ври, да не завирайся! Оксфорды-Гарварды – это для всяких «новых русских», а нам бы в кулинарный техникум – и то счастье.

– Ну, поискали бы для дочки спонсора. Жаль, такая умница – и в Москве прозябает...

– Спонсоры у меня тут меж кустов по даче не бегают.

– Это дело поправимое, – осторожно произнес БП.

Вот так. Теперь, если генерал поможет, придется оплатить – через подставную легальную фирму, конечно, – обучение его дочери за кордоном. В статье расходов появится еще одна кругленькая сумма. Но надо будет пойти на эту трату – без генерала теперь ничего не сделаешь, а если он не поможет, можно потерять все. Но и Паскевич теперь на крючке. Ради кучи баксов для любимой доченьки он расшибется в лепешку.

– Говорят, – осторожно перешел БП к сути дела, – у нас самолеты не на те аэродромы садятся.

Изъясняться приходилось экивоками. Нынче подслушивают все и всех.

– Бывает и такое, – благодушно отозвался генерал. Ему уже, конечно, доложили.

– А у меня как раз двое родственничков сегодня летели...

– Не волнуйся, все живы-здоровы.

– Да родственники – что, седьмая вода на киселе. Они посылочку везли...

Было слышно, как на другом конце спутникового телефона напрягся генерал.

– А что в посылочке-то? – Генерал старался, чтобы голос его звучал так же расслабленно, как прежде.

– Сам не знаю, но, говорят, вещь ценная.

– Ценная? Смотри, если вещь дурная или светлая – конфискуют, на меня не посмотрят. – Генерал все понял о «посылочке» и предупреждал: если везли наркотики или какие-то радиоактивные материалы, то он помочь не сможет.

– Нет, не то. Но, говорят, всякий, если увидит, поймет: вещица хорошая.

– Всякий, говоришь? – напряженно соображал генерал. БП не счел нужным ничего добавить. – Ну ладно, попросим пошукать твою вещицу.

– Очень обяжете.

– А ты подъезжай-ка сегодня ко мне часикам к девяти. Побалакаем лично.

– Спасибо за приглашение. Кланяйтесь супруге. И дочку целуйте от меня. Дай бог, найдется человек хороший, поможет ей за морями-то выучиться.

– Баловство это все, – прорычал Паскевич, снова становясь тем, кем он хотел казаться: благодушествующим после воскресного обеда генералом.

Суматошный день в аэропорту Пулково клонился к вечеру.

Далее Петренко решил допросить двоих обожженных. Этот разговор, однако, ничего не дал. Они явно были невменяемы и едва шевелили языками.

Эксперты, понукаемые и задабриваемые старлеем Васькиным, установили, что в крови у обоих пострадавших содержится сильнейший транквилизатор. Угрозу их жизни концентрация психотропного вещества, однако, не представляла. К утру, обещали медики, обожженные очухаются.

Вены между тем у них обоих были не исколотые и не «ушедшие». Абсолютно не наркоманские. Нормальные вены здоровых людей.

– Отправляем в больницу? – поинтересовался Васькин.

– Пусть здесь, в «обезьяннике», отсыпаются, – велел Петренко.