Чтение онлайн

Оля вместо ответа снова толкнула его ногой. «Похоже, лекции Пал Палыча Веретенникова пошли мне на пользу…» – мелькнуло у нее в голове.

– Не понимаю, как я мог спутать тебя с той, другой… – пробормотал он, задыхаясь. – Да ты… ты просто мегера какая-то!

Оля зачерпнула ладонью воду и плеснула ему в лицо. Павел тут же бросил весла и тоже опустил свою лапищу в воду.

– Нет! – взвизгнула Оля, заслоняясь обеими руками. – Только не это!

Она представила, что станет с ее тщательно выпрямленными волосами, и перепугалась.

Павел немедленно вытащил руку из воды. Локтем вытер свое мокрое лицо.

– Вот он, феминизм во всей своей красе! – ехидно пробормотал он. – Ладно, не буду я на тебя брызгать…

Где-то рядом застучал дятел. У Оли снова возникло чувство, что они сейчас полностью отрезаны от внешнего мира.

– Шантажистка… Хочешь услышать историю о Фане? Хорошо, я тебе расскажу, – усмехнулся Павел. – Я тебе расскажу так, как все было на самом деле, и, пожалуйста, не думай, что я хочу как-то оправдаться… Думай обо мне что хочешь, мне все равно.

Оля зачарованно смотрела на него.

– Как ты знаешь, я после школы приехал к отцу на лето. Какие планы у меня были, ты тоже знаешь… К нам в гости пришел сосед – друг отца, со своей дочерью. С Фаней… А Фаня – да ты видела – из тех, кто коня на скаку остановит, в горящую избу войдет… В общем, не девица, а валькирия какая-то… Интересная, но не в моем вкусе. В тот же вечер она подошла ко мне и заявила, что здесь, на даче, тоска смертная и лучше сразу расставить все точки над «i», чтобы потом, значит, не было мучительно больно за бесполезно погубленное время. «Я вижу, что не напоминаю героиню твоего романа, да и ты тоже не мой принц… – сказала она. – Но выбора у нас нет – остальные еще хуже…»

– К чему это она сказала? – спросила Оля.

– Нетрудно догадаться… – усмехнулся Павел.

– О господи… – прошептала Оля. То, что сейчас рассказывал ей Павел, никак не напоминало историю, что преподнесла ей Стефания… Кто из этих двух людей врал? Или у каждого была своя правда?.. – И ты согласился?

– Разумеется! – зло захохотал он. – Какой юнец откажется от подобного предложения?.. Гормоны бушуют в крови, долгие летние вечера, роскошная девушка с формами… – Он сделал жест руками, изображая эти самые формы. – …которая сама себя предлагает, не требуя при этом никакой любви!

– Ну да…

– Это теперь я знаю, что женщинам нельзя верить! Ведь, что бы они ни говорили, каких бы современных принципов ни придерживались, они всегда надеются, что их будут любить!

– А она тебя любила? – тихо спросила Оля.

– Не знаю! – огрызнулся он. – Может быть, и любила… а может быть, не могла мне простить, что я так и не смог полюбить ее. Да, я виноват! – сердито повторил Павел. – Я должен был обо всем этом знать!.. Но… В общем, и до сих пор для меня женская душа – потемки… А тогда я просто надеялся хорошо провести время!

– А что было потом?

– Отец Стефании очень хотел, чтобы Фаня поступила в институт… – мрачно продолжил Павел. – Она еще кучу учебников привезла с собой… Но едва ли прочитала хоть одну страницу, поскольку все свободное время мы проводили вместе. «Послушай, – сказала мне Фаня в конце лета, – учиться я не хочу, да и тебе не стоит идти в армию. Наши родители все устроят». – «Каким образом?» – удивился я. «Есть прекрасный выход – мы поженимся, и никто от нас ничего не потребует…» – «Я не собираюсь на тебе жениться! Ни на тебе, ни на ком-либо другом, – сказал я ей. – И вообще мы с самого начала договаривались, что ничего подобного у нас не будет…»

– А она?

– Она настаивала на своем. Стефания – девушка решительная. Увидела, что я не согласен, и рассказала все своему папе. Ну, конечно, она преподнесла ему романтический вариант нашей связи – любовь-морковь и все такое… Папа Стефании пошел к моему отцу. Отец не имел ничего против, чтобы я женился на Фане… Но я не хотел! У меня были совсем другие планы! – иронично произнес Павел.

– Неприятная история… – сказала Оля, внимательно глядя на него. – Если Фаня действительно тебя любила…

– Я не знаю, любила она меня или нет, но если бы она действительно хотела повеситься, то не вбивала бы в стену тот маленький гвоздик, на который и картину-то повесить нельзя, а выбрала бы что-нибудь поосновательней… – с раздражением произнес Павел. – Ты, конечно, вправе считать меня чудовищем, погубившим юную девицу… Но веревку она сделала из старой простыни, которая расползалась от одного прикосновения. Я потому так говорю, что сам потом все это видел – и вбитый в стену гвоздь, и веревку… И не стала бы она это делать за мгновение до того, как к ней в комнату постучался ее отец. Она все рассчитала!

– Ты думаешь, все это было не всерьез?

– Я в этом уверен! Фаня и тогда, в возрасте своих нежнейших семнадцати лет, отличалась здравым умом и рассудительностью… Ее напору позавидовал бы танк! Я тебя уверяю, Оля, она всегда знает, чего хочет! В семь, семнадцать или семьдесят лет – она всегда будет добиваться своего…

Перед мысленным Олиным взором предстала Фаня, с ее белой «Ласточкой» и ротвейлером Кексом – машиной и собакой, без которых та не мыслила жизни, и с маленьким белобрысым мальчиком по имени Олег, по стечению обстоятельств – ее сыном… Фаня, которая вспомнила только раз о своем покойном муже Платове, чтобы был повод выпить винца. Фаня, которая никогда и ни в чем не считала себя виноватой и страшно обиделась, когда ей не дали попробовать шашлыка…

Та Фаня, которую знала Оля, действительно не могла всерьез пойти на самоубийство. Скорее всего и тогда, двадцать лет назад, она просто шантажировала всех – и Павла, и своего отца. А когда у нее ничего не вышло, то она страшно разозлилась и придумала эту историю, что Павел любил ее и бросил, так и не сдержав своих обещаний…

«Ну вот, я снова пытаюсь оправдать его! – подумала Оля. – Я уже верю только ему…»

– А Лера? – неожиданно спросила она.

– Что Лера? – поморщился Павел.