Чтение онлайн

В голове Агаты уже возникла шутка на счёт не вспыльчивых драконов, но она оставила её при себе. «А на всех остальных, значит, глядят свысока?» — уточнила она. Принцесса знала один секрет и не была уверена, что ментор тоже в курсе. Предыдущие правители давным-давно установили негласное правило: народ должен бояться чудовищ и трепетать при каждом их появлении. И те с готовностью изображали из себя неприступных и высших существ. Наблюдая за поведением младших драконов, которые вчера сопровождали её сестёр, принцесса отметила про себя, что они ничуть не отличаются от обычной молодёжи. А рисуются ещё больше. Но ведь стоило признать, им было, чем гордиться.

— Да, я полагаю, на всех, кроме своих торитт, — подтвердил старик. — Сама природа запрягла вас с ними в одну упряжку, уж простите за крестьянскую метафору. Вы для них как кровные родственники, как лучшие друзья, как закон и догма. Торитт для драконов сродни божеству. И не только для них: подданные также почитают и любят вашу семью.

С этим можно было поспорить. Мгновенно в памяти принцессы вспыхнули страшные картины пожарища. Люди, кричащие в дыму и пламени, едва ли могли их любить. Они проклинали весь род Астор, всех советников и министров и, главное, королеву. Их последние взгляды, полные боли и ненависти были направлены в сторону замка, увенчанного шпилями и башнями. Девочка там не была и не видела, но не сомневалась, что в своих суждениях недалека от правды.

А тот мальчишка, которого высекли из-за неё? Он тоже восторгался династией? Сидя в каком-нибудь грязном квартале, в подчинении у грубого сапожника или кузнеца или… неизвестно кого! — едва ли он испытывал тёплые чувства к девчонке, из-за которой оказался на улице. Агата пыталась через Миру узнать, что с ним сталось, но друг детства словно канул в небытие. Возможно, что так оно и есть: мальчик мог уже давно погибнуть. Но она отказывалась в это верить.

— Не уверена, — только и сказала принцесса.

Ментор не стал спорить. Он видел, что увлёкся. Агата уже взрослая для таких радужных сказок, но сам он искренне и сильно был привязан к её семье. И в своё время приложил руку к образованию многих королевских детей, в том числе и той девочки, которая выросла, и теперь занимает трон. На закате лет старик испытывал гордость, оглядываясь на свои труды.

— Ну а если тебя интересуют эти ящуры как личности или участники исторических событий, то навскидку могу вспомнить Оемора и Аттерру — их торитт дошли до кровной вражды и приказали своим драконам вступить в смертельную схватку. Но те, будучи по одним сведениям, друзьями, а по другим возлюбленными, отказались. Не взирая на муки, которые доставляло им противление воле своих господ. Тогда в дело вмешалась королева и выдвинула то же требование: сражаться, пока в живых не останется кто-то один. Но и на сей раз они не послушались. Неповиновение монарху оказывает на дракона разрушительное действие. Оемор и Аттерра стремительно теряли силы. Их изгнали из Йэра, они закончили свои жизни среди воды и огня, из которых появились на свет. Больные духом и слабые телом.

— Это жестоко, — прошептала Агата. — Это несправедливо, — добавила она громче.

— Если вас это утешит, других таких прецедентов не было. А были — так мы не знаем. Торитт стараются не впутывать в свои распри драконов, точнее, не пытаются заставить их уничтожать друг друга. Ведь то, что случилось с Аттеррой и Оемором, отразилось и на людях, с которыми их связало проклятие. Их жизнь тоже не была долгой и безмятежной.

Что бы ещё такое вспомнить… А вот, чтоб далеко не ходить! На страницах истории запечатлено также славное имя Кралг. Он был Старшим драконом и большую часть жизни занимался тем, что навевал ужас на непокорные княжества. Сжигал бунтующие провинции, рушил города, да и вообще везде успевал. Королевство достигло пика своей мощи в то время, и ни до, ни после не было таких масштабных завоеваний. Теперь-то и завоёвывать особо нечего, Йэр установил гегемонию на всём континенте. Как бы там ни было, последний поход Кралга, кхе, сгубил. Северные кочевники заманили его в царство льдов. Они уводили его всё дальше и дальше, пока дракон не оказался замурован в вечной мерзлоте, где прожил в неволе несколько лет как пленник, а потом умер, не дождавшись ни помощи, ни солнца…

Ментор умолк, предавшись размышлениям. Смерть Кралга казалась ему недостойной его великих деяний — сжиганий, разрухи и хаоса. Этот монстр был полезным слугой королевства, судьба обошлась с ним ещё более несправедливо, чем с Аттеррой и Оемором. Что такое прихоть двух влюблённых, восставших против закона оборотней, по сравнению с пользой, которую принёс дракон-завоеватель? Так рассуждал старик, устремив немигающий взгляд между стеллажей, будто видел там ожившую карту веков.

— Хорошо, — после минутного молчания протянула Агата и, подняв глаза, заговорила веселей. — Вы сказали, что торитт для них вроде как кровные родственники. Вы имели ввиду не то, что у нас общий предок, живший две тысячи лет назад.

— Одну тысячу, девятьсот восемьдесят девять! — педантично поднял палец старик.

— А то, что мы с ними как братья и сёстры?

Не заподозрив подвоха, ментор кивнул.

— А возможен ли брак между драконом и его торитт? Неспроста ведь мы всегда противоположного пола…

Этот вопрос Агата придумала чисто чтобы позабавиться. Ментор вытаращил глаза и рьяно заявил, что это невозможно, это против законов, правил и традиций, и вообще — как-никак, разные биологические виды. К тому же, считалось, что оборотни не могут производить на свет наследников, так как сами созданы не живым существом, а магией, основанной на проклятии.

— Но любовниками им быть никто не мешает? — невинно поинтересовалась Агата.

Ментор закашлял. О некогда происходившем в стенах замка ходили разные сплетни и слухи. Да и настоящее подкидывало пищу для размышлений: чего стоило то, что злые языки говорили о её матери и Нердале. Да и Пьер был явно неравнодушен к Варге, хотя это, вероятно, возрастное. Агата не понимала, как вообще могут быть подобные отношения с тем, кто должен стать чем-то большим, чем просто любовник. Нет, драконы созданы для того, чтобы заполнять какую-то пустоту в самой душе. Они — друзья и помощники, защитники и оружие. Они — часть торитт. Должно быть, только близнецы могут понять это чувство.

Старик поглядел на паскудную ухмылку принцессы и прищурился. Понял, что над ним просто издеваются, и только махнул рукой. Дочка Сиены от природы была смешливой.

— Всякое бывало, если верить летописям. Да и сам я видел кое-что, когда был совсем молод, а страной управляла ваша бабушка. У неё было много сестёр и братьев. Пожалуй, слишком много — столько, что удивляться разнообразию интрижек при дворе не приходится. Простите за бульварное словечко. Как давно всё было-то… Мне сто три года, но память чиста, словно горный кристалл… Что до вопроса относительно разных полов драконов и торитт: это необходимо для поддержания баланса. Как бы вы ни были с ними похожи, в какой-то мере вы должны оставаться противоположностями.

Под ногой принцессы хрустнул древний пергамент. Носком туфли она запихнула его под шкаф.

— Тогда скажите, господин историк: что это такое с Эридом? У всех огонь, а у него — молнии. Все оборотни то и дело вертятся в замке, а этот — нет. А ещё он бледный. Где это видели, чтобы дракон и не смуглый?

Пожевав губами, старик ответил, что недурно было бы спросить у него самого. Агата призналась, что вчера в первые в жизни нормально разговаривала со своим драконом, и даже получила от него небольшой подарок. О том, что в качестве подарка выступила слетевшая с петель дверь, ведущая на крышу, девочка умолчала. Только Мира знала этот секрет. Женщина от души повеселилась, так как сама наблюдала, как начальник стражи распекает мучимых похмельем часовых. Они знать не знали, кто пробрался в башню, и в один голос твердили, что это, должно быть, призрак. Как и у всякого порядочного замка, в Шамбри были свои легенды с привидениями.