Чтение онлайн

Смех Миры раскатывался по покоям наследницы и напоминал уханье совы. Иногда девочке казалось, что гувернантку всё же можно причислить к друзьям. Однако Мира старалась не давать поводов для таких заблуждений. Женщина часто обращалась к принцессе покровительственным тоном и редко забывала о социальной дистанции. Она была легко заменимой слугой. Тринадцатилетняя девчонка — владычицей.

Тем временем ментор честно пытался найти ответы на вопросы Агаты. Принцесса безучастно смотрела, как непрерывно трясутся его покрытые пятнами руки.

— Лучше поздно, чем никогда. Я полагаю, между вами и Эридом крепнет ментальная связь. Может быть, в скором времени вы даже научитесь управлять им, освоите, кхе, эту науку. Этот дракон с самого детства был не таким. Кто бы мог подумать, что даже в колдовстве возможны мутации. А раньше о таком и не догадывались. Факт! Летописи молчат на сей счёт. Слышал я среди простолюдинов одну мысль, чушь последняя, но интересно. Якобы в том, что он бьётся током, есть какое-то особое предназначение. Вроде предзнаменования. Чем дальше от столицы, тем сильнее вера в такие вот чудеса. А ведь на самом-то деле всё прозаично, дело-то лишь в мутации… Кхе. Вы, ваше высочество, опять ушли в биологию, а я тут не силён. Насколько мне известно, Эрид первый в своём роде, но никто — в том числе и он сам — понятия не имеет, отчего так вышло. Зато ваш дракон отличается сумасбродным характером.

Старик зевнул. До девяноста восьми лет он был энергичнее молодых, а потом стал засыпать среди бела дня.

— Это можно понять: в детстве ящуру несладко приходилось. Помните вашу первую встречу? Помните, каким он показался вам тогда?

Агата помнила. Зрелище было жалким.

Когда шестилетнюю принцессу лишили единственного друга, она ревела несколько дней, а после замкнулась в себе. Её высочество выполняла всё, что от неё требовали: пила воду, пила кровь, ходила на уроки. На малочисленные вопросы отвечала безжизненно и кратко. В общем, на неё нарадоваться не могли. В свободное время девочка больше не носилась по замку и не приставала к с глупыми вопросами к фрейлинам и слугам. Просто сидела на подоконнике и смотрела в окно. Образцовое поведение. Мать была довольна.

По прошествии примерно двух недель королева распорядилась, чтобы во дворец прибыли все драконы населяющих замок торитт. Помимо детей и самой Сиены, тут обитал её племянник и дочь птичницы, Мадлен.

Агату взяли за руку и повели в сад. Предприняв неуклюжую попытку взбодрить её, больше волнуясь о том, что скажут окружающие, чем о психологическом состоянии ребёнка, няня заявила:

— Успокойтесь. Там вас ждёт новый друг. Единственный, чей статус это позволяет.

Грубая ладонь няни казалась сухой как торф.

Девочка впала в панику и попыталась вырваться. Ей не нужна замена! Но её держали крепко и заставляли идти в сад, терпеливо промывая Агате мозги на счёт проклятий, социального статуса и глупого поведения. Агата рьяно пропускала мимо ушей все наставления и распалялась ненавистью к тому, кого ещё даже не видела. Детская злость порой не уступает по силе гневу взрослых. Когда маленькую принцессу вывели на красивую поляну, вокруг которой росли грушевые деревья, она почти ничего не видела. Пелена злости заслоняла даже солнце, а может, это просто набежали слёзы. Агата слышала голоса: матери, отца, брата и много разных других. Но не придавала значения тому, что они говорят. Сжав намертво губы и потупившись, наследница трона просто ждала, когда её или отпустят восвояси, или предоставят возможность как-то выразить гнев.

Всеобщий смех привлёк внимание принцессы, девочка наконец подняла голову и огляделась. То, что она увидела, невольно вызывало интерес. Агата с пелёнок знала о том, кто такие эти драконы. Но ни одного ещё вблизи не видела в звериной ипостаси. Нердал всегда появлялся в поле её зрения только как человек, а Варга вместе с Пьером веселились в другой части замка. По большим праздникам в покои принцессы доносился гул толпы. Агата покрывалась мурашками при мысли о том, как много там людей, и ей тоже хотелось туда! Но пока её не брали. Другие королевские дети летали уже с пяти лет, а наследниц выпускали в небо только когда им исполнялось одиннадцать. Очередная традиция, начало которой положила одна из предыдущих наследных принцесс, жившая без малого сто пятьдесят лет назад. Она не удержалась на спине дракона, а склонный к выпивке оборотень не отреагировал вовремя. Девочку поймал кто-то из других чудовищ, но она успела задеть головой металлический шпиль и умерла ещё до того, как её опустили на землю. С тех пор наследницам трона запрещалось подниматься в небо до тех пор, пока они не станут достаточно взрослыми и тяжёлыми. Остальных детей вроде и не надо так уж беречь.

Эта история заставляла Агату трепетать. Но в небо всё-таки тянуло, ещё больше тянуло к толпе. Ей нравилось быть в центре внимания. И высота. Если б только можно было летать как остальные люди, на аэростатах! Из иллюминатора глядеть на восторженных подданных её матери и знать, что они восхищаются ею, Агатой…

Увы, ни одна машина не могла вызвать тех восторгов, которые принцесса слушала из окна, пока мать и брат поочерёдно поднимались ввысь. Многотысячные голоса перекрывал другой звук — рёв чудовища. Как шум океана, только более страшный. Поэтому воздушных наездников встречали с таким воодушевлением. Ведь на машине любой дурак сможет прокатиться.

И вот теперь её привели на поляну. Между грушевыми деревьями стояли скульптуры из патинированной бронзы.

Младшие драконы сбились в одну стаю. Некоторые не превосходили размером козлёнка, но уже учились устрашать, выдыхали дым и разминали крылья. Некоторые принимали человеческий, детский облик. Черноволосые мальчики и девочка — с золотыми глазами, сильные и ловкие для своих лет. Затем превращались обратно, словно не могли определиться, кем им больше нравится быть. Кто-то выдыхал пламя — довольно жалкое, как костерок на привале, но всё-таки это был огонь. Все пробовали свои силы, кроме одного. Он-то и вызывал всеобщее веселье. Эрид был самым мелким на вид и походил скорее не на большую ящерицу, а на побитого щенка. Синеватая чешуя казалась непрочной, а перья на плечах всклочены. Даже и не перья, а жалкий пушок, как у цыплёнка, только фиолетовый. Драконыш не предпринимал попыток превратиться в человека, он только втягивал шею, и шипел на тех, кто подходил слишком близко. Смутное чувство поколебало злость Агаты. Про ненависть она уж позабыла.

— Можешь попытаться с ним заговорить. Остальные потерпели неудачу.

Сиена приблизилась к дочери. Для чего бы она не вызвала сюда оборотней, официальная часть уже закончилась. Теперь они, видимо, просто наслаждались прогулкой по цветущему саду вместе со своими торитт.

— Мне сказали, он умеет говорить, но упрямо отказывается это демонстрировать. В облике же человека Эрида так никто ни разу и не видел.

Королева сказала это, словно выплюнула. Она презрительно окинула взглядом шипящую и перепуганную зверушку и послала дочери почти такой же взгляд. Затем отошла, решив, что от общения с церемониймейстером пользы будет больше. Нянька Агаты поклонилась и фыркнула принцессе на ухо: «Жаль, ваше высочество, что вам достался такой слабый дракон. Для наследницы это не хорошо. Впрочем, тут… нет вашей вины». В последнем женщина явно не была уверена. Шестилетняя Агата сразу поняла, глядя на неё и на всех остальных: при таком чахлом компаньоне и её автоматически причисляли к слабым.

Раздался шум. Повеяло жаром. Послышались аплодисменты. Варга — уже бойкая и нахальная — набрала полные лёгкие воздуха, раздула щёки и выпустила из пасти вполне внушительный столп огня — прямо над головой Эрида. Тот пригнулся, почти распластавшись на земле. Фиолетовый пух это не спасло, запахло гарью. Драконыш издал тихий, приглушённый визг, и принцессу кольнуло в самое сердце. Не жалость, а боль, вызванная чужой болью. На уровнях ментальном и даже физическом. Они с Эридом были в некотором роде одним целым, что чувствовал один, передавалось другому. А простая, человеческая жалость пришла уже следом.