Чтение онлайн

Тело сползло вниз и распласталось на корнях, вздыбившихся над землёй. Будто измождённый дорогой путник без сил упал и заснул крепким сном. Эта смерть была, пожалуй, слишком быстрой.

Второй крестьянин беззвучно наблюдал за гибелью товарища. Его лицо выглядело озлобленным и перепуганным, однако недостаточно. По всему его виду было ясно, кому в голову пришла мысль ограбить старика. Этот простолюдин более крепкий и решительный. Способный отнять чью-либо жизнь без причины и сомнений. Он не заслуживал такого милосердия, как лёгкая гибель.

В очередной раз Эрид сменил облик. Обоим его личинам надлежало участвовать в расправе. И эта — кровожаднее первой.

Крестьянин этого не знал. Ободрившись тем, что теперь перед ним человек, он приготовился давать отпор. По людским меркам оборотень был сложен атлетически, но не так, как его коренастый, выросший среди полей противник. Вот уж настоящий боец: в обычной ситуации он смог бы одолеть Эрида.

На его горе, Эрид был чудовищем.

Когда драконы только появились на земле, им поклонялись как богам. Чуть позже их разжаловали до ручных монстров королевской семьи. Непокорных, непредсказуемых, опасных, и немного не в себе. Жили они между землёй и небом, не имея ни богатств, ни владений, но господствуя над целым миром. И никто не смел бросать им вызов.

Парень плохо знал легенды. Он бросился вперёд.

И промахнулся. С лёгкостью уклонившись от удара, Эрид посмотрел на него как на идиота, удивлённо вздёрнув бровь. А затем сделал молниеносное движение.

Сначала крестьянин не понял, что произошло. Его лишь слегка толкнули в грудь ладонью, вокруг которой что-то искрилось. Он уже две тысячи раз пожалел о том, что проломил череп старику. Действовали поспешно, и просто не придумали ничего другого, когда тот проснулся и увидел, как незнакомцы ищут золото в доме. До этого они с другом убивали лишь однажды — ножом, в пьяной драке. Тогда всё было проще.

А теперь друг мёртв.

Крестьянина окутала боль и мерзкий горелый запах.

Дракон терпеливо ждал, когда закончатся конвульсии. Стоило простолюдину перестать дёргаться, как его шею сдавили холодные пальцы.

Пытаясь выбраться из этой хватки, он во все глаза смотрел на чудовище, позволяя тому видеть ненависть, переполнявшую жертву. Будь у него возможность, крестьянин уничтожил бы дракона не менее мучительно, чем расправлялись с ним самим. Эрид читал это в его лице и продолжал перекрывать кислород. Впервые отнимая жизни людей, он вдруг обнаружил, что это проще, чем кажется — нужен только достойный мотив. Дракон наблюдал, спокойно и без сожалений, как задыхается человек. Так должно было случиться с тем, кто поверг его в пустоту одиночества, лишив единственного друга.

Простолюдин слабел и медленно терял сознание. Без разбора лупил кулаками, напоминавшими гири, но удары не причиняли вреда оборотню. Мужчина склонился и прожигал бесстрастным взглядом крестьянина. Его волосы почти касались лица хрипящего человека и были похожи на змей. Пахло дымом.

Всё происходило быстро, но при этом тянулось бесконечно. Эрид не знал, как долго сможет продержаться эта тварь, и как скоро ему покажется, что пора довершить начатое. Поэтому он просто держал и смотрел, вместо того чтобы одним движением свернуть бычью шею. Слишком просто. Слишком мягким наказанием это было для того, кто убил Алонсо — просто так, ни за что, даже не подумав пожалеть беззащитного старика.

Немая ярость снова захлестнула дракона. Впервые за столько лет Эрид, который некогда не смог погубить ягнёнка, почувствовал настоящую жажду крови. Он ослабил хватку. Бескровная расправа показалась ему скучной.

Что если парень в его руках не осознавал, за что его пытают? Может он даже не понимал, что старика в лачуге можно не убивать. Каждый подчиняется законам мира, в котором живёт. Возможно, в мире обездоленных простолюдинов Алонсо был лишним, был слабым звеном.

Уже не важно. Одним рывком Эрид притянул крестьянина ближе, и перегрыз ему горло.

С тех пор он не выходил на контакт с людьми. Забросил глупые развлечения и перестал пугать крестьян. Не появлялся инкогнито на праздниках, не освобождал девиц, которых невежественный народ привязывал к столбам в качестве дани. Старался вообще не попадаться никому на глаза.

Дракон по-прежнему пропадал в далёких провинциях, где размышлял о смысле своих снов. Готов был по привычке ввязаться в драку с любым другим чудовищем, оставив ему на память нервный тик при упоминании молний. Огонь Эриду почти не причинял вреда, так что сородичи предпочитали с ним не связываться. Ничто не подпитывало его агрессии, и постепенно она стушевалась

Эти победы уже не приносили отрады. Наверное, поэтому он вдруг вспомнил об Агате — по-настоящему, а не мимоходом. Раз сам дракон разучился испытывать радость, то стоит попытаться подарить её кому-то другому. А кому, если не позабытой и позаброшенной им торитт? Эта мысль пришла внезапно и сразу показалась неправильной.

Какое право он имел показываться этой девочке на глаза после того, что сделал? Ей не следует знаться с монстром, который вкусил крови, устроил месть за личную обиду. Драконы убивали нередко, но почти всегда по приказу. Или чтобы заступиться за королевскую честь и гордость своих господ. Чтобы Эрид не делал — страдал, развлекался или сводил счеты — он не думал ни о Сиене, ни о её дочери. Оборотень попросту забыл о них, но Алонсо, этот упрямый старик, говорил, что так быть не должно. И раз за разом обращал внимание дракона на его долг.

Согласно законам природы и людей, ни одно чудовище не обладало свободой воли. Но только если правительница и торитт не махнули на него рукой. Сейчас Сиена занята другими проблемами, дракон наследницы её пока не интересует. Эрида вызывали во дворец лишь на официальные встречи и государственные праздники. Держали его за скандалиста, которого лучше не подпускать близко к Шамбри лишний раз — до поры, до времени. Рано или поздно Сиена взялась бы за неугодного монстра и перекроила на своё усмотрение, чтобы через много лет он стал достойным приемником Нердала. Ну а пока — ей просто не до этого. Слишком много у монарха забот.

А Агата? Исходя из своих скудных познаний о жизни королевских детей, дракон заключил, что девочка всё время занята учёбой. В свободное время у неё наверняка есть, с кем поболтать: несколько сестёр, брат и целый выводок маленьких герцогов, баронов и других наследников великих фамилий. Агату не выпускают из замка, напичканного гвардией и личной стражей. Принцессе ничего не угрожает, ни скука, ни опасность. Случалось, Эрид замечал ментальные волнения, которые тянулись к нему щупальцами от самого дворца, и в них легко читалась тоска и обида. Он старался не обращать внимания, пользуясь тем, что его связь с торитт слабее, чем у других монстров.