Чтение онлайн

***

В своих скитаниях без цели и смысла, Эрид повидал всё королевство, изучил каждый его уголок. Он знал степи и моря, леса, озёра и равнины, испытал жизнь в скалах и пустынях. Даже начал понимать Нердала, патриотизм которого раньше вызывал усмешку и казался одержимостью. Старший дракон знал, что говорил. Видимо, и сам успел вкусить радость путешествий, прежде чем безвылазно засел в стенах замка. Успел — когда-нибудь очень давно.

Не узнал Эрид лишь одного: людей. После краткого знакомства со знатью, обитающей при дворе, желания продолжить общение так ни разу и не возникло. Дракон людей не ненавидел, но относился к ним как к паразитам или, в лучшем случае, странным, суетливым существам. Он предпочитал наблюдать издалека за тем, как работали крестьяне в полях, смотреть, как они возвращались в свои лачуги или дома среднего достатка. Незамеченным, оборотень не раз присутствовал на их незатейливых праздниках, позволяя себе раствориться среди простых, наполненных жизнью танцев, хороводов, надрывных песен и пылающих чучел. Чем тяжелее жизнь работяг, тем больше страсти отдавали они этим торжествам.

Крестьяне нравились ему больше герцогов и принцев. Они были как-то затейливее. Особенно умиляли их суеверия и необразованность в том, что касалось народа огня. Несколько раз случалось так, что Эрид пролетал над каким-либо селением два или три раза. Добросердечные люди переживали, что дракон мог обидеться, если не оказать ему знаков внимания. И в качестве оных выбирали девиц — привязывали их к столбам и со спокойной совестью отправлялись на работы в поле. Что он должен, по их мнению, делать с такими подарками, оборотень не знал: то ли есть, то ли что-то другое. Первая девушка, которую он великодушно развязал, объяснила, что в понимании крестьян, дракон с ней делать мог всё, что угодно, но людоедства лучше избежать. А на счёт остального ни она, ни те, кто был после, ничуть не возражали. И даже напротив — активно проявляли инициативу. Эрид ухмылялся, и учитывал все пожелания.

Но каким бы интересным всё это не казалось, дракон быстро уставал от человеческого окружения. Динамичного, красочного, пропитанного потом и горечью. Он понимал людей, но вместе с тем они оставались для него загадкой. Постыдная трусость сочеталась в них с безрассудной отвагой. Ради забавы Эрид не раз представал перед взором обалдевших от такой встречи крестьян — вблизи, во всей своей драконьей красе. Обычно они принимались носиться, словно перепуганные куры, но случалось и так, что пытались дать отпор, вооружившись вилами, топорами и чёрти чем ещё. Даже ружья доставали из каких-то закромов. Непостижимо уму было то, что паника и воинственность проявлялась у них одновременно. Как бы не смеялся Эрид, покинув место преступления, в глубине души он не мог не отдавать должное этим странным людям, будущее которых так же серо, как и настоящее. Скорее всего, самым ярким событием их жизни было его появление.

Разинутые рты свидетельствовали об этом. Так близко! Сверкающая чешуя, молнии, пляшущие на когтях и бесинка в золотых глазах. Об этом ещё услышат их внуки.

Оборотень решил, что никогда не сойдётся с человеком. И не в счёт предложенные в жертву девушки. Но он ждал чего-либо нового, необычного. Статичность не устраивала дракона, и он хотел перемен. Хотя бы каких-то. Но где искать их, не во дворце ведь, в самом деле? Эрид думал над этим и в одиночестве мотался по всему королевству. Он был уверен, что сами по себе перемены не ворвутся в его жизнь. Надеяться на такое — удел людей.

Он ошибся.

Довелось однажды заплутать. Драконье упрямство порой бывает ужасным, так что выбрать из своих личин ту, которая способна поднять его над лесом и определить верное направление, Эрид не соизволил. Ему хотелось идти пешком, пока извилистые тропы не выведут наконец хоть куда-то. Поиски конечного пункта продолжались, по меньшей мере, несколько часов. Наконец чаща стала редеть и сменилась небольшой, но просторной поляной. На ней то тут, то там валялись рабочие инструменты, а посерёдке стояла ветхая, сколоченная на скорую руку, хибара. На крыльце сидел старик и что-то вырезал из обрубка древесины. По левую руку лежала горстка тыквенных семечек.

Эрид устал от блужданий среди норовивших ударить по лицу веток. А также от своего собственного упрямства, которое заставило идти пешком, а не лететь. Недолго думая, он мигом сменил облик, отметив, как уходит лёгкая боль в плечах, и двинулся на старика.

Вопреки всяким ожиданиям, дед даже бровью не повёл. Он эту самую бровь приподнял, и больше никак не проявил ни удивления, ни страха. Эрид, неслыханное дело, сконфузился, не зная, как поступать в таких ситуациях. Чтобы быть уверенным, что он сделал всё, что мог, дракон раскрыл пасть и издал страшный рёв, от которого качнулись ближайшие дубы. Старичок сплюнул шелуху на землю и продолжил заниматься работой, орудуя ножом как художник кистью.

Никогда ещё простолюдины не реагировали так на чудовище. Следует ли наказать за такое непочтение? Обычно дракон всегда знал, что сделает в следующую секунду. Даже если это было какое-нибудь безумие, оно не появлялось совершенно спонтанно. Теперь перед Эридом развернулось целое полотно возможных вариантов. Почему-то казалось, что от того, что он выберет, будет многое зависеть. Драконья интуиция подводила редко.

Убить его, напугать сильнее, поджечь избу? Утащить на другой конец страны и посмотреть на реакцию? Вот получилась бы потеха. А может, завязать непринуждённую беседу? У старика должно найтись вино или эль, которые скрасят остаток дня. С крестьянами и рабочими в городах и сёлах проще: там они находятся в естественной среде обитания. Люди сгруппировались и живут в больших и маленьких общинах, богатых или бедных. Самая привилегированная из них — замок Шамбри. А встретить живущего в полном одиночестве в лесу человека — то же самое, что обнаружить в пустые кита. Оборотень даже не допускал мысли о том, что старик здесь не один. Нет у него никого — ни жены, ни детей, ни даже собаки.

Эрид сдался. Вернув человеческий облик, он подошёл к обтёсанному бревну, на котором обустроился дед, и сел рядом. Тот подвинулся, уступая побольше места, и отделил от горки семечек ровно половину. Молодой мужчина, одетый в чёрную кожу, отродясь не ел подобных угощений и удивлялся всё больше и больше. Не смотря на странную обстановку, в которой он даже в человеческом облике выглядел неуместно, Эрид чувствовал себя в своей тарелке. Он держался по-хозяйски, хоть и с примесью недоумения, и с любопытством оглядывал одинокую хижину и её по-своему гостеприимного обитателя. Обескуражено разделяя трапезу старика, дракон пытался угадать, нем тот или просто неразговорчив. Проверить это можно было, затеяв разговор. Подражая хозяину, он выплюнул тыквенную шелуху — роскошь, невозможная на королевских приёмах — и заявил:

— Я мог бы растерзать тебя.

Дед впервые за всё время поднял на него занавешенный бровями взгляд и крякнул.

— Ну так что ж?

— …? Но… О-о-о!

Эрид рассмеялся. Странный человек — совсем не боится чудовища и этим смог его покорить.

— Мог бы распороть когтями артерии, выпить кровь, а тело разорвать, — удивлённо, будто только что догадавшись о своих способностях, ответил Эрид.

Они помолчали. Старик добродушно улыбнулся ему и вернулся к деревянной фигурке, которую строгал.

— Ты мог бы умереть в любую секунду, и при этом так спокоен! Впервые вижу подобную реакцию. Долго же искал я хоть что-то подобное в дремучих сёлах и золотых городах. Оказывается, надо было просто заплутать в лесу.

Замерев с ножом в руке, старик снова посмотрел на него, но в этот раз не по-доброму, а как на идиота.

— В восемьдесят восемь лет у меня есть риск умереть? В самом деле?

Его хрипучий голос прозвучал ехидно и бодро, и Эрид окончательно понял: он пришёл по адресу.