Чтение онлайн

Девушка побрела, спотыкаясь на кочках, по направлению к дому. Ада сразу узнала его: та фотография в баре — он на ней был.

Место пустынное, но жилое. Похожее на покинутую жителями деревню, однако Ада точно знала, что на самом деле это город. Её родной город, только была одна проблема: так он выглядел девяносто девять лет назад.

«Может, у меня шизофрения?». Это второй вопрос, который она задала вечности, хотя не имела никакого понятия об основных признаках шизофрении. Но Ада была открыта для безумия — она всегда это знала.

Не то поле, не то огород — кто-то не утруждал себя тщательным уходом за этим местом. Аде следовало найти людей. Хотя бы ради того, чтобы узнать, куда всё-таки её закинули судьба и алкогольные пары. Далеко в поле, по ту сторону холма кто-то закричал, оставив лёгкое эхо в тумане. Всё было глухим и спящим: почерневшее дерево бревенчатого дома, полезные растения, томно умирающие в объятиях сорной травы. Воздух, роса — всё погрузилось в сон.

Взобравшись на вершину холма, Ада с удивлением отметила, что её дыхание ровно. Обернулась, посмотрела вниз, и странное дело: участок жжёной земли исчез, а на его месте красовалась такая же, как и везде, трава.

Недолго думая, девушка направилась прямиком в дом. Ей было очень неловко. Деревянные, чисто символические, ворота стояли нараспашку, одна из створок наполовину сошла с петель. Древесину покрывал серебристый налёт, и напоминал клочки атласной ткани.

Во дворе топтались люди. Некоторые из них были в фуражках и с кобурой, некоторые — просто в дутых куртках. Все они глядели мрачнее тучи. Ада неуверенно направилась к ним и обратилась с вежливым вопросом.

— Эмм, это… Извините?

Ноль внимания. Аде это не понравилось, и она подступила ближе.

— Вы не подскажете?!

Ноль. Ни один из присутствующих даже не обернулся на голос, а те, которые глядели прямо на неё, никак не реагировали, будто смотрели на стену. Теряя терпение и понемногу начиная нервничать, Ада дёрнула первого попавшегося мужика за рукав неприятной на ощупь куртки. Не то чтобы это простое действо у неё не получилось, только её пальцы словно не хотели чего-либо касаться. Шевелились они с трудом и почти не произвели никакого физического воздействия, хотя рукав она дёрнула довольно сильно. Но мужик ничего не почувствовал, разве только нахмурился на секунду, будто почувствовав сквозняк. Девушка была невидимой для них. Это выходило за всякие рамки.

«Ну, положим, я вчера перебрала» — признала Ада.

— Э-эй?

Она никогда не отличалась эмоциональностью, и лишь по этой причине не орала во всю мочь. Факты были невменяемые, однако на лицо. Среди них больше всего пугало собственное спокойствие. Что-то в глубине души говорило, что всё правильно. Ассоциации со сном становились навязчивее, так как это было единственным нормальным объяснением.

Сон разума, как известно, рождает чудовищ. Те монстры, которых девушка наблюдала на текущий момент, выглядели как обычная повседневность… столетней давности. Ада вспомнила Стивена Кинга и её передёрнуло — все его ужасы основывались на повседневности.

Переговариваясь, — о чём, Ада не знала, и ей было совершенно плевать, — люди стали входить в дом. Девушка поплелась за ними: этот вариант казался ей более приличным, чем возвращение к исходным позициям среди бурьянов.

Предварительно достав какую-то бумажку, мужчины остановились на пороге, явно ожидая увидеть что-то другое. Ада и сама невольно заинтересовалась, почему в этом, по вей видимости, жилом доме не было мебели. И, тем более, ни ковров, ни занавесок, ни плафонов. Только жёлтые обои на стенах кое-где вздыбились пузырями. Понять, родной для них это цвет или следствие старости, не представлялось возможным. Внутри стояла затхлость, духота и какой-то трудно различимый запах.

Яблоки и лук. И ещё самогон — услужливо подсказало Аде тонкое обоняние.

На самом деле кое-какая мебель тут была: у стены лавка с наваленным в кучу тряпьём, и ещё одна у голого деревянного стола. В углу — металлическая печь, девушка испытывала смутные сомнения по поводу того, можно ли причислить её к мебели. Также на стене висели деревянные часы — единственное украшение дома. Ада сразу обратила на них внимание. Что-то в них было такое…

— Последние пьяницы и того лучше живут! Где всё?!

Непрошенные гости с отвращением смотрели на голые стены. Один из мужчин вертел в руках бумагу с расплывающейся печатью. Другой, помоложе, подскочил к нему и что-то зашептал. Но его не слушали.

— Как где? Пропила, красавица.

В доме находились жильцы. Все повернулись и уставились на древнего, шамкающего деда, автора последних слов. Он сидел на покрытой барахлом деревянной лавке и указывал пальцем на женщину лет сорока пяти. Она хоть и была трезвой, но последние недели явно провела не хуже, чем Ада прошлой ночью в баре. Хозяйка сверлила глазами вторгшихся в её дом и молчала. Не смотря на помятый и злобны вид, её лицо выражало какое-то злорадство. Мужчина раздражённо шлёпнул на стол документ и приказал обыскать дом, двор, сарай, а также уличный сортир.

На Аду по-прежнему никто не обращал внимания. Девушка потёрла виски и села на лавку, неподалёку от деда. Очень реалистичный сон. Но это всего лишь галлюцинация, как бы подсознание не кричало, что всё вокруг правда. Будь это так, Ада не сидела бы как сомнамбула, а нервничала в десять раз сильнее.

Вокруг носились, никем не останавливаемые, дети — от четырёх до семи лет. Два мальчика и девочка, хотя по их одежде нельзя было судить наверняка. Взрослые общались обрывистыми и едкими фразами, старик горько вздыхал. Женщина, судя по её ядовитым замечаниям, никого не боялась, хоть и знала, что во власти этих людей, производивших обыск, лишить её даже этого убогого жилища.

Стены простукивались, полупустые сундуки переворачивались. Взрослые матерись, а дети весело орали и бегали в рванине. Царил сущий ад.

Когда-то дом действительно был богатым. Это было видно по хорошо сохранившемуся паркету, высоким потолкам и просторным окнам. Снаружи так он вообще не уступал шедеврам деревянного зодчества уездных городов, хоть и был местами подлатан досками, а ажурные резные наличники по кусочкам падали в грязь. Некогда жившие тут люди процветали. Но теперь от этого не осталось и следа.