Солнечные
Шрифт:
Снова проснулась Мария и тут же на небо глянула – а солнце всё в там же – в развилке вербы, зависло, словно неисправный компьютер… Всё говорило, что перемены нужны…А как их сделать, коль само солнце остановилось?
«Что ж я солнышка о том не расспросила?» – корила себя Мария. Но чем дальше, тем нелепей казался ей сон и она сама в этом сне. «Счастье», «непутевые», «разлюбезная» … Какая-то сказка. «Гуси-лебеди» – да и только! Лишь вместо братца Иванушки, подруга Зорянушка…
– Эх, как бы найти тех гусей-лебедей, что отнесли меня к ней за горы за долы?
И вдруг увидела ползущих муравьёв.
Муравьи никогда не толстеют. Наверное, оттого что всегда занимаются фитнесом – легкой и тяжелой атлетикой по переноске грузов.
Эти не тащили ничего. Но зато наворачивали круг за кругом. Может, в том и секрет их «осиных талий»?
Вспомнилось, что Кремень называл это муравьеоборотом.
Реально, крёстный готовил ее ко всем случаям жизни. Да, как оказалось, он ей не только крёстный.
«Если хоть один из муравьев не найдёт выход, весь муравейник погибнет, – думала Принцесса. – Засохнет. Не оставит потомства и следа на земле. Во всем мире. Во всей Вселенной. Это грустно».
Может, это кому и нравится, но только не ей.
Она наклонилась над кругом. Пара муравьев остановилась и стала махать в воздухе усиками. Мария знала, что так они делали всегда, когда хотели что-то ускорить. Так они торопили своих коровок – тлю – выделять капельки молочка.
Принцесса наклонилась ниже. Очевидно, от нее тоже исходили феромоны, потому что это остановило некоторых муравьев, и они приподняли головы, маша усиками. О них стали спотыкаться другие. О тех – третьи.
Принцесса, послюнявив стеблик мятлика, опустила в круг. Часть муравьишек вскарабкалась на него. Другие продолжили усеивать мертвую петлю трупами.
Девушка осторожно перенесла спасенных муравьев на пень. Муравьи разбежались по срезу.
Теперь нужно ждать, когда они найдут заклинивших муравьев и образумив их, приведут на новую открытую ими «планету», а конкретно, пень.
Воспользовавшись паузой, она прилегла рядом, заложив руки за голову и глядя в безоблачное небо.
Ей вспомнилось темное бушующее море, освещенное луной и густым лесом сияющих небоскребов на горизонте… Как при прыжке огни города ушли вниз, за воду и под нее, но по-прежнему было светло, и голова почти зарылась в пушистые, освещаемые снаружи, облака… Как она оседлала серфинговую доску и полетела к горизонту…Как в просвете мелькнуло солнце, осветив знакомую Акваторию с искусственными волнами, парящую над Зимним садом… И вышку, ее любимую вышку, с которой она любила прыгать ласточкой.
Потом удар о скалу.
Сдвиг во времени и в пространстве. М-мм…Тяжелый случай.
Вспомнив об аварии, Мария ощупала себя и нашла, что лоб – сплошной синяк, болезненный при пальпации. Но для удара об скалу – это цветочки. Несомненно, какая-то сила развела ее и скалу.
Пожалуй, в мире была лишь одна сила, способная на это. Кремень.
До Марии донеслись голоса и шорох травы под ногами.
Разговор двух людей – старого и молодого – становился все отчетливей.
– Мой сад, – говорил кто-то старческим голосом, – это ребус. В нем есть такие жители, которые наблюдают за мной и делают неправильные выводы…Какие? Что я им враг, например, совсем… или какой-то необразованный дурень. А может, они и правильные, – добавил старик, помолчав, – эти выводы.
– До круглого счета нужен хотя б еще один феномен, – сказал молодой голос безо всякой связи с сообщением старикана.
– Ты у меня, прям, самый вумный… – похвалил тот, что постарше и передразнил: – «Феноман»… Это тот, что ли, который феном себе шиньон делает? Голубой, типа…
– У меня выборка – двадцать.
Молодой по-прежнему не слушал ворчаний старого, что свойственно молодежи.
– «Выборка!» – повторил тот. – Колода, что ль?
– Уймись, батяня. Тебе б все про карты…
– Не откажусь, сынок! В любой момент рад в подкидного сбацать!
Мария узнала: это были голоса ее старых знакомых из «жизни до свадьбы» – садовника и его сына.
А она, представьте, в кружевном купальнике, считай – в нижнем белье.
Мария распласталась за пнем. Голоса стали отдаляться.
Она припомнила похороны на отправленном Ярмилом видео…
Вот и имя вспомнила…Ярмил – это ж сын садовника!.. Это он говорил о квантовом бессмертии…
Еще был рюкзак…С ним крестный вернулся и с мумией Керима…А перед тем был в Египте… А поехал туда после моего рассказа о странной гибели Зоряны…Будто с места его сорвало…даже не дождался свадьбы…Но почему в Египет?..
Марии вспомнилось, как за месяц до свадьбы СМИ сообщали, что треугольник, сходный с пифагоровым Тетраксисом, обнаружен под рисунком на стене пирамиды – и с подписью из чисел.
Так вот зачем ездил Кремень…Узнать эти числа! Наверняка.
Как восточный человек Кремень живет по наитию, и он прав. Кто еще как не таинственный Пифагор знал многое из того, что неизвестно до сих пор?
Рассказывал же крестный про него, только давным-давно…еще перед ее отлетом в систему Юпитера.
Мария вспоминала:
«Пифагор считал, что Земля вращается вокруг огненного духовного центра – Дома Зевса – а вместе с ней вращается вторая Земля… М-мм…странно, чем может быть тот огненный центр, как не Солнцем? А еще страннее, почему это занимает меня?.. Но разве Галилей, объявивший миру об этом, не родился на тысячелетие позже?»
Что за странные вопросы приходят ей в голову… сейчас, когда важнее совсем другое? Может, она все-таки ударилась? Головой…
«А что за вторая Земля вращается вокруг огненного центра?»
Мария припомнилось странное название: Антиземля. Странная, миражная планета…Побывать бы там.
Стоп. Ей надо разобраться со своими делами. В первую очередь, в том, как осуществляется перенос во времени. А уж куда – решать после.
Голоса вновь приблизились. Почти над ухом прозвучал голос Ярмила: