Солнечные
Шрифт:
Под египетскую практику подвели научную базу. Ментальные инструменты не рассчитаны к применению форева. Им полезны периоды покоя, когда работают другие. В нужный момент их извлекают из старинного сундука, протирают, смазывают и пускают в ход. Так поступают с детскими игрушками. В этом и состоит зрелая мудрость.
Открывая дверь, единственную ведущую в залу, Император приостановился и внимательно осмотрел полутемное отражение в боковом зеркале. Чуть расслабил колени и сгорбился для уменьшения роста, чтобы не давить своим присутствием на чувства утонченной публики. Поправил царскую диадему в волнистых волосах и вошел в светлое помещение.
Ни одна голова не повернулась ему навстречу. Все подчинялись негласному призыву «забудь о рангах, всяк сюда входящий».
Климент I прошел к своему месту, идеально налаженному для двухчасового периода рабочего пребывания, в первую голову, с точки зрения персональной автоматики, информационного обеспечения и востребованного уровня изоляции.
На центральном экране отражалась общая картинка и динамичная процентная диаграмма заполнения зала. Уже по ней можно было прикинуть основные параметры предстоящего ринга.
Проследив с минуту за неспешными движениями, склоненными головами и легкими покрывалами на головах участников, Император включил информационный Серпантин Синода.
«Православные в очередной раз взбудоражены, – пришла весть, – очередными нападками католиков относительно толкования принципиальных мест Евангелия. Все знают об ипостасной природе Христа. Но человеческая ли или плотская составляющая двуединой его природы дополняет божественную? – вот в чем вопрос.
«Да неужели еще не разобрались? Прости меня, Господи, раба твоего. Боже великий и правый, да прими мою жертву во имя замыслов в бранях твоих, не доступных нам». Император перекрестился.
Под жертвой он, в первую очередь, понимал потраченное время, поскольку посчитал проблему философским нюансом. К тому же он помнил о том, что сегодня особый день – день решающего совещания и, пожалуй, не до религиозных баталий.
Откинулся на спинку кресла и включил режим Слушателя. Зазвучала тихая релаксирующая мелодия.
– Дух – как вода, – прорывались тихие мантры сквозь релакс-мелодию, – опускается на землю, что-то вымывает, несет за собой, поит или превращается в моря, но испаряясь, возвращается в чистом виде…
А Слушатель думал:
«Может ли быть круговорот жизни без воды и углерода?»
– Души являются, – доносилось из персональных динамиков, – информационно-плазменно-духовными кристаллами времени и самоосознанной самосовершенствующейся материи…
«Могут ли плазмоиды быть разумными?» – возникал вопрос у Слушателя.
– Люди – миллиарды из мириадов созерцателей Вселенной, кои необязательно человеки. – стучались слова в сознание. – Реальность в их восприятии может оказаться совсем иной!
«Надо поставить задачу перед реконструкторами, – планировал Император, – создать облик жителя Трапписта. Не так стрёмно будет, если что».
Он вполголоса повторил молитву:
– Господи великий и всемогущий, да прими мою жертву во имя замыслов и браней твоих, не доступных нашему пониманию, во имя ничтожного постижения твоей Сути Небесной. Ведь мы дети твои любим, когда постигают нас. Ты ж должен быть от нас доволен многажды…»
«Правильно ли я озвучиваю таинство Ватикана?»
Император-Слушатель в который раз перекрестился, нажал кнопку – и транспортировался через подземные коммуникации в дворцовые покои.
Во второй половине дня первым в списке дел Императора значилось заключительное совещание по Трапписту.
– Планета Траппист находится в соседней галактике, – начал доклад Цивилиолог, – но, несмотря на относительную удаленность, вызывает тревогу землян. Тем, что является единственной планетой с идентичными Земле физическими и пространственно-временными характеристиками. И тем, что не реагирует в ответ на попытки завязать контакт. Между тем, по дистанционным анализам, разумные существа там обитают и, по выкладкам госпожи Когнинейбо, весьма развитые. Потому при стечении некоторых обстоятельств агрессия не может быть полностью исключена.
Когнитивист и нейробиолог под псевдонимом Когнинейбо, поправляя седые волосы, сказала:
– Наука достигла уровня, когда может генерировать идеи, которые можно проверять. Я не люблю слово «ИМХО», но придется повторить: молчание Трапписта может быть чревато последствиями для нас, потому нам желательно узнать, в чем дело.
– В солнечной системе выявленные гуманоиды – человекообразны, – словно размышляя вслух, высказался Генетик. – Мы все здесь будто из-под кальки с небольшими помарками в копировании. Не исключено, что мы, солнечные, так сказать, происходим из одного центра – искусственного или естественного. Километраж позволяет. Другое дело – планета, удаленная на сотни световых лет. Там может быть что угодно.
– Точка бифуркации и последующая дихотомия могли возникнуть на уровне археобактерий, – сказал Химик, – на уровне поиска источника энергии для жизни. Человекообразность в этом случае под вопросом.
– Возможность альтернативы разумной жизни могла возникнуть гораздо раньше, – отметил Физик. – В ядре планет происходят термоядерные реакции, как на поверхности звезд. Они и могли дать начало возникновению разумной плазмоидной жизни.
– Так, может, и Солнце обитаемо?
– Циолковский это не отрицал…но… – замялся Физик.
– Давайте лучше рассчитывать на медуз, – предложили из зала.
Присутствующие на совещании перешли ко второму вопросу – о поддержке стабильности пространственного туннеля в безвоздушном пространстве.
– Для того, чтобы создать кротовую нору с диаметром, например, в десять сантиметров, – сказал Технолог, – нужна энергия, которую Солнце выработает за 100 миллионов лет.
– Внедрим в Солнце стахановский метод! – раздались призывы, но Технолог сбил пыл аудитории.