Чтение онлайн

– Михайлов дал. Он теперь у вас.

– С кем держали связь?

– С разведгруппой капитана Мазуренки. Мы шли к ним.

В этот момент в хату врывается Андреюк.

– Наш это!
– кричит он с порога.
– Бинты, медикаменты я ему передавал.

– Будем знакомы, - чернявый, поднявшись, протягивает руку.
– Командир отряда Якубовский.

Молниеносная вспышка в памяти: летний день, местечковцы роют возле Вербич окопы, командует работами молодой подтянутый лейтенант.

– Я вас знаю, - говорит Митя.
– С сорок первого года. Помните, окопы возле Вербич...

Лейтенант задумчиво улыбается. Андреюк тем временем исчезает.

– Если мы с тобой знакомы, подари мне атлас. Я все же командир, а таких карт не имею.

О деньгах Якубовский не спрашивает - кладет себе в сумку.

Лобика, Сергея допрашивают еще меньше. После того как хлопцы появляются один за другим на крыльце, Митю снова зовут. Якубовский на этот раз расхаживает по хате.

– Записку, которую ты передал с Михайловым, мы читали. Только ты очень добренький. Хвалишь людей, которые пошли служить немцам.

– Я знаю их.

– Откуда знаешь?

– С Михайловым часто встречался. Думаете, было просто отправить двадцать семь человек в лес? Мы им листовки давали, газеты. Они б не пошли к вам, если бы не поверили, что вы их примете.

– Михайлова нет, - задумчиво говорит Якубовский.
– Погиб в бою с власовцами.

Митя обескуражен. Еще и месяца не прошло, как он простился с лейтенантом.

– Немцы своего среди двадцати семи нам не подсунули?
– спрашивает Якубовский.
– Не допускаешь?

– Нет. Какой у этих пленных авторитет? Если бы хоть раньше в партизаны пошли...

Якубовский усмехается:

– Ну хорошо. О вашей группе скажу вот что. Служили десантникам, послужите и нам. Отряд местный. Батьковичский. Ты с товарищем, Якубовский имеет в виду Лобика, - останешься при штабе. Для особых поручений. Старшим назначаю тебя.

V

Возле забора у штабной хаты Митю с Лобиком останавливает приземистый, одетый в темно-синюю гимнастерку и галифе человек.

– Не узнаете?

Круглое белое лицо, тихий голос. Да это же Анкудович - он приходил в местечко еще в первую военную зиму, созывал подпольщиков на собрание. Позднее прислал на лечение Ключника.

Сколько всего переменилось за полтора года. Будто вечность прошла. Хлопцы рассказывают о расстреле Сергея, его сестры, о своей службе у десантников, о Ключнике, которого угораздило во второй раз попасть в местечковую больницу.

– Знаю, - говорит Анкудович.
– Я начальник разведки и контрразведки. С Мазуренкой видимся часто. Он мне сведения дает, я - ему.

– Где теперь Мазуренка?

– Его группу перебрасывают дальше. Часть осталась, часть ушла.

Так вот оно что! Ясно, почему никто не пришел на встречу. Может, даже хорошо, что так случилось. Ни у Мити, ни у Лобика нет особого желания идти с Мазуренкой в немецкий тыл. Дрожать, трястись? Никогда в жизни они не станут больше подпольщиками!..

Анкудович между тем рассказывает о Ключнике. Когда арестовали Сергея, он прибежал в отряд, имея в кармане немецкий пропуск в Овруч - Ключник оттуда родом. Анкудович отстегал его, бумажку порвал. Когда партизаны наступали на Росицу, Ключник от взвода отбился. Никто его в бою не видел, потому и не подобрали раненого.

Митя внимательно слушает, он полон противоречивых чувств. Когда-то они, подпольщики, смотрели на Ключника как на бога. Он казался необыкновенно находчивым, смелым. Какое там, в местечке, было страшное время! Со всех сторон подстерегала опасность. Даже оттуда, откуда они ждали помощи!..

Зачисляют хлопцев в первую роту. Командиром там Семен Гайчук, мужчина крупный, рослый, политруком - Петр Лисавенка. Поскольку Митя с Лобиком оставлены при штабе, они должны поселиться в другой половине штабной хаты, постоянными жителями которой являются командир и политрук.

Низенький партизан, который заговорил с хлопцами, когда они только вышли из дубняка, принес вязанку соломы, бросил на пол - постель готова. С хлопцами больше разговаривает политрук. Он необыкновенно словоохотлив, на то, что новичков подселили к ним, командирам, не обижается, - наоборот, как бы даже радуется, что есть возможность поговорить с людьми, которые близко видели немцев.

– Как Гитлер осмелился на нас напасть, не могу понять, - начинает он разговор.
– Бандит, и больше ничего. Бандиты не очень раздумывают, когда собираются на какое-нибудь дело.

Говорит Лисавенка немного нараспев, по-деревенски растягивая слова, и его пересыпанная местными словечками речь свидетельствует о его очень высоком образовании.

Для командира и политрука - отдельные кровати, остальные - их в комнате семь или восемь человек, - не раздеваясь, валятся на пол и сразу начинают выводить носами рулады.

Политрук не спит.

– Я в вашем местечке был, - продолжает он.
– Там мой брат живет. Я, когда убежал из плена, к нему заходил. Может, слышали о Ничипоре Лисавенке? Он зоотехник, институт кончил.

Митя немного помнит смуглолицего, хмурого человека, который работает в "Заготскоте". Но в подпольных делах он не участвовал, и Митя не знает, что о нем сказать.

Лисавенка будто угадывает Митины мысли.

– Дурак он, хоть и грамотный. К немцам пошел на службу. Наши, когда придут, по головке не погладят. Я вот не пошел, хотя и сватали. Прятался, кое-как прослонялся, пока не дожил до лета.

– В местечке многие служат, - возражает Митя.
– Но не враги же они. Кто был в колхозе, мог жить, собирая урожай. А как быть остальным?