Шрифт:
АЛЕКСАНДР КАЗАНЦЕВ
ЛЬДЫ ВОЗВРАЩАЮТСЯ
Научно-фантастический
роман в трех книгах
КНИГА ВТОРАЯ
"SOS"
Солнце светит с высоты,
Хищник ищет темноты
Часть первая
АТОМНЫЕ ПАРУСА
Меч породил щит, ядро - броню.
Глава первая
АТОМНЫЕ ПАРУСА
Яркие пики света пронзили ночные облака и словно подняли их над океаном. Красный край солнца всплыл над горизонтом и стал уверенно расти раскаленным островом. В небе полыхал пожар. Оранжевыми становились все более высокие облака.
Солнце поднималось овальное, словно приплюснутое тяжестью ночи. Тьма последней змеистой тучей обвилась вокруг вновь рожденного солнца и перерезала его петлей пополам. Но солнце не погасло, не уступило. Разделенное на два светила, оно поднималось все выше и выше. Не выдержала тьма, задымилась тонкой тесьмой, испарилась, исчезла. Сомкнулись два юных солнца, слились воедино, и сразу удвоился, стал нестерпимым ослепительный свет.
Солнце, пламенное и неистовое, щедрое ко всем, но не терпящее рядом никого, поднималось над океаном, погасив несчетные звезды, заставив побледнеть луну.
Темный ночной океан просветлел. Он размеренно дышал, как во сне, вздымая гигантские пологие волны, которые для океана-исполина были мелкой рябью, но в штормующем море показались бы девятым валом.
Как на фоне пожара, встал на горизонте силуэт парусного корабля. Освещенные сзади, паруса и флаг на мачте казались черными.
На носу яхты красовалось название: "АТОМНЫЕ ПАРУСА". На ее палубу выбежал поджарый, мускулистый человек, сложенный, как древнегреческий бог. Это был ее хозяин - мистер Ральф Рипплайн, кумир и надежда "свободного мира".
Ральф сделал два обязательных круга по палубе. Он радостно улыбнулся своему другу и помощнику, приземистому человеку с мрачным лицом, который приветствовал его поднятой рукой.
Тренер, величественный, как гофмейстер двора, в голубом тренировочном костюме с инициалами Ральфа, благоговейно нес две пары боксерских перчаток.
Мистер Джордж Никсон, прозванный государственным "сверхсекретарем", не спавший всю эту ночь, с тем же мрачным лицом деловито снял пиджак и стал надевать перчатки.
Подбежал Ральф и, припрыгивая то на одной, то на другой ноге, протянул свои руки тренеру. Тот ловко надел ему перчатки и покровительственно похлопал по спине.
Ральф и Малыш стали боксировать. Ральф был выше, тяжелее, но Малыш выступал когда-то профессиональным боксером. Он щадил хозяина и, принимая удары, ловко заставлял его "набирать очки", однако один раз, "для памяти", поставил его в нокдаун. Ральф отстаивался на одном колене.
Тренер ударил в гонг. Ральф похлопал Малыша перчаткой по плечу:
– О'кэй, Малыш. Вы всегда в форме!
Не дождавшись ответа, он упругим шагом побежал на корму к бассейну.
Мистер Никсон вытерся мохнатым полотенцем и деловито надел поданный ему тренером пиджак. Он совершенно не устал от этой традиционной утренней встречи с хозяином, но лицо его было утомленным, озабоченным.
Гибкая фигура Ральфа показалась на вышке для прыжков в воду, на миг застыла и исчезла, а мистер Никсон направился под тент, куда должны подать завтрак. Он наблюдал, как повара в белых колпаках собирали на палубе упавших на нее летающих рыб, взял у повара одну, рассматривая ее прозрачные плавники-крылья и думая о чем-то своем. Навстречу шла Амелия, ведавшая на яхте нескончаемой программой празднеств.
– С милым утром, дорогой!
– сказала она, подставляя напудренную щеку для поцелуя.
– Какая прелесть эта рыбка!
– Утро, - пробурчал мистер Джордж Никсон, по американской привычке проглатывая слово "доброе".
– Сегодня - день сенсации: полет на крыльях счастья. Но я так встревожена, дорогой. До сих пор нет мисс Лиз Морган.
Мистер Никсон ничего не ответил. Навстречу супругам шел сияющий Ральф Рипплайн.
Его обаятельная улыбка, размноженная в миллионах экземпляров открыток, была знакома каждому американцу, многие из которых мечтали походить на ее обладателя.
– Хэлло!
– сказал Ральф, приветствуя только кистью.
– Хэллоу!
– отозвалась миссис Амелия, мило улыбаясь и поднимая руку в оранжевой перчатке.
Мистер Джордж Никсон с озабоченным видом, держа рыбу за прозрачный хвост, пошел с Ральфом под тент.
– Яичницу с ветчиной! Кофе! Сливки!
– скомандовал Ральф.
– Немного мармеладу, - добавил Джордж Никсон.
– И поджарить летающую рыбу. Сегодня день полетов...
– Коньяк?
– спросил Ральф.
– Лучше виски.
Они сидели за столиком, уплетая яичницу, и смотрели на искрящееся море.
– Вас сегодня не тревожит качка, Малыш?
– любезно осведомился Ральф, откидываясь на спинку стула и обнажая в улыбке зубы.
– Это мой барометр, сэр... Он показывает на "худо".
– Вот как! Ждать плохой погоды? Не люблю туч.
– К сожалению, небо осталось безоблачным.
– Туча не появилась?
– настороженно спросил Ральф.
– Мало только малевать опознавательные знаки... Надо еще уметь пускать механизмы.
Глаза Ральфа стали холодными.
– Не кажется ли вам, что в Африке на сей раз не сработали не только механизмы, но и вы, Малыш?
Малыш смело посмотрел в лицо хозяину.
– Я не уклоняюсь от ударов, сэр, перед тем как бить насмерть.
– Насмерть? Это любопытно, - процедил Ральф Рипплайн, вытягивая ноги и смотря мимо Никсона.
Тот неторопливо налил себе виски, разбавил его содовой водой.
– Ну!
– поторопил Ральф.
Малыш выпил.
– Вместо одного самолета теперь полетят эскадрильи.