SOS
Шрифт:
Среди них был и Малыш с непроницаемым лицом.
– Ну как полет?!
– весело крикнул ему Ральф.
– О, полет был изумительным!
– ответила за мужа миссис Амелия.
– Мы все в восторге! Какой расчет!
– Какая смелость! Какая красота!
Окружившие Ральфа девицы старались завладеть его вниманием.
– В следующий раз я полечу с кем-нибудь из вас, - пообещал он.
– А как же мисс Лиз?
– Она, кажется, нездорова, - сказал Ральф и испытующе посмотрел на Малыша.
– Она совершенно здорова, сэр, - тотчас отозвался мистер Никсон.
– Я только что получил известие.
– Ах, как жаль, что она не смогла приехать, - огорчилась Амелия.
Ральф изменился в лице. Он сбросил с себя крылья и, оттолкнув их ногой, подошел к Никсону.
– Совершенно здорова?
– Все, абсолютно все там совершенно здоровы.
– Все?
Малыш кивнул.
– Как это может быть?
– Вам нужно отдохнуть после полета, сэр, - сказал мистер Никсон.
– Это было упоительно!
– воскликнула одна из девиц, но увидела лишь загорелую мускулистую спину Ральфа Рипплайна. Он направлялся в свою каюту.
– Он сейчас переоденется, он сейчас выйдет к ленчу, - старалась сгладить неловкость миссис Амелия Никсон.
Ее муж ушел вместе с Рипплайном.
Ральфу подали халат. Зябко кутаясь, он ходил по каюте. Мистер Джордж Никсон стоял около иллюминатора.
– Ну! Как это могло случиться, чтобы все десять?..
– хрипло сказал Ральф.
– Я знал, что это случится, но не мог остановить. Они уже вылетели из-под воды, как летающие рыбы...
– Обойдитесь без аллегорий. Если знали, то ответите за это.
– Я получил ценнейшее донесение агента.
– Это что? Утешение?
– Это козырь, который дорого нам стоил. Вот что сообщает наш агент. Понизив голос, мистер Джордж Никсон прочел выдержки из донесения, которое так поздно было расшифровано: - "Советский физик Сергей Буров, отыскивая причину прекращения работы термоядерной установки "Подводное солнце" в Проливах, обнаружил: перед извержением подводного вулкана через дно стала просачиваться особая доатомная Б-субстанция, обладающая способностью поглощать нейтроны. В присутствии всюду проникающей Б-субстанции цепные ядерные реакции (атомные взрывы) становятся невозможными, как невозможна и термоядерная реакция. Сергей Бурав получил доатамную Б-субстанцию искусственно в лабораторных условиях. Метод ее получения известен и сообщается в приложении, он очень прост и не требует сложной аппаратуры. Физик Сергей Буров после взрыва атомной бомбы в Африке куда-то вылетел, взяв с собой необходимую для приготовления Б-субстанции аппаратуру. Агент No 724".
Ральф старался раскурить сигару, но спичка в дрожащих пальцах не зажигалась.
– Мой репортер Рой Бредли, - продолжал ровным голосом мистер Джордж Никсон, - пишет о деятельности в Африке некоего физика Сербурга, который был уверен, что вторая бомба не взорвется. Его осведомленность и фамилия подозрительны.
– Но это провал!
– повысил голос Ральф Рипплайн.
Мистер Джордж Никсон потряс донесением.
– За такие сведения можно заплатить и провалом. Теперь мы знаем, с чем и с кем имеем дело.
– А знаете ли вы, что надо делать?
– Я знаю, как надо делать. Быстро.
– Сербурга?
– многозначительно спросил Рипплайн.
Малыш кивнул и вышел.
Яхта "Атомные паруса" с выключенными двигателями и спущенными парусами неуверенно поворачивалась то носом, то бортом к волне.
Глава вторая
"MADE IN USA"
"Помощники Сербурга возились около атомной бомбы, а я шел по летному полю аэродрома и не мог прийти в себя.
Я должен был превратиться в газ, оставив лишь тень на бетоне взлетной дорожки, а я шел по ней, видел солнечный свет, дышал пряным воздухом джунглей, все чувствовал и все помнил...
Мне следовало бы сфотографировать невзорвавшуюся бомбу, взять интервью хотя бы у того же Сербурга... Но я ограничился лишь короткой депешей боссу, упомянув в восхищенных тонах о Сербурге.
Я дал телеграмму с аэровокзала, потом прошел в бар. Черномазый бармен узнал меня и предложил мне русской водки и анчоусов.
Я сказал подсевшему ко мне знакомому репортеру, что соседний табурет занят.
Я воображал, что на нем сидит... Эллен.
Я смотрел на нее сквозь прозрачную жидкость в бокале.
Потом я пошел с ней той же самой дорогой, которой мы шли тогда. Я держал ее пальцы в своих...
Лианы задевали меня, когда я пробирался по узловатым корням. Я задерживался на полуистлевших поваленных стволах и вдыхал аромат сумасшедших африканских цветов, которые, как тогда, были яркими, зовущими, кричащими... Да, да, они приветно вскрикивали, взлетая попугаями. Обезьяны, виляя лоснящимися задами, щелкали мне языками, как старому знакомому.
Я шел без тропинки, но тем же самым путем, который вывел меня к шалашу.
Неужели он сохранился? Нет, конечно, это был другой шалаш, построенный на том же месте игравшими здесь негритятами.
В отличие от обезьян и попугаев они не узнали меня, испугались и убежали. В шалаше была такая же пахучая трава и орхидеи...
Я забрался в шалаш и лег. Закрыв глаза, я мог протянуть руку и почувствовать прохладную свежесть березки... Снаружи послышались голоса. Мне не хотелось никого видеть, и я решил не выдавать себя.
Оказывается, это были Сербург и Лиз. Я сразу не позвал их, а потом было уже неудобно...
– Я задыхаюсь в этом ужасном марсианском наряде, - слышался голос Лиз.
– Я не буду шокировать вас, Сербург, если сниму балахон? Ведь здесь безопасно?
– Я могу отвернуться.
– Сербург, не надо. В Африке люди ходят нагими. И это красиво. В другом месте вы меня такой не увидите.
– Разве что на пляже.
– Вы этого хотите? Выбирайте: Лонг-Бич, Майами, Антильские острова... Или Тихий океан? Таити, Полинезия... Там женщины делают ожерелья из цветов. Я надену дурманящую гирлянду вам на шею. На мне будет только "бикини", оставляющий открытыми бедра.