Чтение онлайн

— Хорошие ребята? — спрашивает, и по глазам вижу, как что-то недоговаривает.

— На них еще пахать и пахать, но способные, — улыбаюсь. — К чему спросил?

— Да тут косяк, Макс, — выдыхает он и поджимает губы, соображая, как бы сказать, а я напрягаюсь, думая, что лавочку мою прикроют, и прощай тогда все. — Через три недели у нас комиссия, хотят проверить, на чем мы зарабатываем и как вообще организуем все. Мы про тебя молчали, но видать кто-то из мамашек донес, что сынок к молодому тренеру ходит, они заинтересовались и требуют показательное выступление.

Тьфу ты! Выдыхаю и широко улыбаюсь, глядя на пацанов, вываливших языки на плечи. Не останавливаются, красавцы.

— А, это мы решим. Поднатаскаю, пару тренировок бесплатных проведу. Часы свободные скажешь? Все нормально будет, ребята начинающие, но игроков хороших слепим.

— Фух! — он облегченно выдыхает и расслабляется. — Сам ведь понимаешь, что оплошать нельзя. Спасибо, Макс!

Мы еще недолго болтаем, а потом я возвращаюсь к ребятам, развалившимся на площадке в бессилии. Последние рывки даются им тяжело, потому что подготовка все-таки слабовата. Делаю упражнения с ними, чтобы не думали, что я тут довлею, а сам ленюсь и отращиваю пивной живот. Они немного воодушевляются, и общее настроение поднимается.

Подуставший плетусь домой, наблюдая за первыми опадающими листьями, и, подходя к дому, вижу знакомый автомобиль, а на пассажирском сидении Рыбку. Она тоже меня замечает, но лицо ее остается непроницаемым. Значит, решила все-таки ехать? С трудом сдерживаюсь, чтобы не пнуть урну у подъезда, и все же достаю телефон, думая, что не одна она может жить дальше и игнорировать все, что произошло вчера.

Не хочет — пожалуйста, пусть возвращается к бывшему-идиоту (в этот момент мой мозг осторожно прячет информацию, что быть идиотом-бывшим могу и я), мне и без нее раньше жилось хорошо, а теперь будет еще лучше. Пишу Жанне сообщение, что приду, и пешком поднимаюсь на свой этаж.

***

В ее квартире теперь все выглядит иначе. Не то чтобы я в прошлый раз особо приглядывался, но, оказавшись здесь сегодня, не могу предположить, что у нее есть сын. Игрушки, которые были разбросаны, надежно спрятаны, детская рубашка, висевшая на ручке шкафа, убрана, а дверь в детскую плотно закрыта. Странно это, но ладно.

Жанна встречает меня в платье, поверх которого завязан фартук. Небольшой столик накрыт в гостиной, и меня захлёстывает странное чувство, что позвали меня сюда не для простого человеческого спасибо, а для чего-то большего. Смотрю на женщину, но она только улыбается и ничем не выдает своего плана.

— Проходите, Максим, — радостно тянет. — Почти все готово, осталась лишь пара минут. Откроете пока вино?

— Конечно, — ладно, пара бокалов не помешает, чтобы выгнать Рыбку из головы. Жанна оставляет меня наедине со штопором и красным грузинским, а я усмехаюсь. Надо же, даже сейчас думаю о Сомовой, когда передо мной симпатичная женщина.

Она возвращается довольно быстро, держа в руках блюдо с золотистой уткой, а я все сильнее убеждаюсь, что у нее на меня есть какие-то планы. Даю себе времени в один час. Этого хватит, чтобы поесть и поговорить, да еще и не перейти черту, даже если появятся какие-то дурные мысли.

— Как Димка? — спрашиваю, надеясь, что разговор о сыне вернет ей здравомыслие, потому что бордовое платье слишком плотно сидит на фигуре, выставляя на обозрение пышную грудь и демонстрируя загорелое бедро неприлично большим разрезом. — Уже наступает на ногу?

— Пока боится. Он сегодня с отцом, — улыбается, робея. Не ожидала, что я спрошу о сыне, но так даже и лучше. Разливаю вино по бокалам, и Жанна подхватывает первой, присаживается рядом. — За встречу?

— За встречу, — поддерживаю и делаю большой глоток. Сухая кислятина, но судя по бутылке не из дешевых. Хотела впечатлить.

Она рассказывает о себе, о том, как живет, и я невольно проникаюсь. Смотрю теперь на Жанну через призму уважения. Воспитывать сына, работать и помогать бабушке в деревне — это неплохой послужной список для одинокой женщины. Она, в свою очередь, расспрашивает обо мне, поэтому говорю о баскетболе — очень много — и коротко обо всем остальном. Жанна сочувствует моей старой травме, а я только отмахиваюсь, снова думая, что Рыбка тогда даже не вспомнила обо мне.

Вторая бутылка уже не кажется скисшей бурдой, мы много смеемся и уже вспоминаем забавные истории. Жанна теперь много говорит о сыне, а я — о тренировках с мальчишками.

— Тебе нравится заниматься с детьми? — мы перешли на ты еще после первого бокала. Она берет вино и поворачивается ко мне.

— Да, — сначала хочу поддержать, но в последний момент опускаю руку. Надо сделать перерыв, иначе совсем захмелею и перестану соображать. — Я думал о тренерстве еще пока играл. Всегда хотел пройти путь от малявок до взрослых игроков.

— Диме нравятся тренировки, и он очень хорошо о тебе… — она не договаривает, потому что рука, в которой Жанна вертела бокал, изгибается, и вино расползается красным пятном по моей футболке. — Ой, прости, я случайно, — она отставляет бокал, тянется к салфеткам, но я подскакиваю, как ошпаренный, не позволяя к себе даже прикоснуться.

— Твою ж за ногу! — рычу, глядя на свою белую футболку. — Где ванная?

— Вторая дверь справа в коридоре, — тихо лепечет, перепугавшись. — Я сейчас принесу лимон, и мы выведем пятно.

Не слушаю ее больше, несусь в ванную, на ходу стягивая футболку. Не знаю, почему мне так отчаянно хочется ее спасти: то ли потому, что она внезапно стала моей любимой, то ли оттого, что не верю в случайности, хотя Жанна выглядела виноватой. В голове снова мелькает Рыбка, и я задумываюсь, смогла бы она так поступить, чтобы завлечь мужика?

Если Краснов думает, что самый умный, то спешу его разочаровать хотя бы мысленно. Потому что, пока мы едем, Вадим держится как обычно в последние полгода. Не оказывает мне знаков внимания и сохраняет дружеский настрой, рассказывает о новых проблемах на работе, и разговор затягивает, потому что обсуждать эту тему мы можем бесконечно. Мне иногда кажется, что нас обсуждение начальства и сблизило.

Ненавязчиво спрашиваю, кто сегодня будет, но Вадим охотно поясняет, что соберутся почти все. Если учесть, что все родственники, кроме бабушки, знают о нашем разводе, то выглядит весьма комично.