Чтение онлайн

— Добрый вечер, — киваю и отвожу взгляд в сторону. Мне нечего с ней обсуждать, да и она наверняка поздоровалась из вежливости. Но Жанна стоит, продолжает сверлить взглядом, поэтому, дежурно улыбнувшись, спрашиваю: — Вы что-то хотели?

— Да, узнать хотела, откуда в такой милой девушке столько грязи, — говорит она серьезно, усмехаясь моим округляющимся глазам.

— Вы о чем? — удивленно спрашиваю, хотя чувствую, что надо бы развернуться и уйти, нагрянуть к Краснову в тренерскую и выйти уже с ним под руку, но продолжаю стоять и думать, почему Жанна набросилась с обвинениями.

— Лгать-то зачем мне было? И Максиму Александровичу. Сами же сказали, что он вам не нужен, а теперь мозги мужику морочите.

Ах, вот откуда ветер дует! Не знаю, что там между ними с Жанной успело промелькнуть за то время, пока Краснов не начал ошиваться в моей квартире, но весь этот разговор больше похож на сцену ревности. Только у нее нет причин ревновать, Максим все время был со мной, встречал с работы, мы ночевали у меня, только вчера он немного задержался, но принес цветы и торт в качестве извинений. Стал бы он так делать, если бы был с другой? Сомневаюсь, не в его это стиле.

— Это не ваше дело, — говорю мягко, не хочу ввязываться в истерику, но и выслушивать дальнейшие обвинения тоже не слишком уж мечтаю.

— Еще как мое! Потому что от моего слова зависит судьба Максима.

— Вы о чем?

— О том, что вам, Юля, стоит прекратить взаимоотношения с Максимом Александровичем, иначе его секцию прикроют, — она говорит холодно, и меня пугает этот тон. Так убедительно не лгут. — Вы ведь знаете, что у него скоро проверка? — киваю. — Так вот, один из проверяющих — мой хороший друг. Стоит мне только слово сказать — и закончатся тренировки, а Максима ни в одну спортшколу не возьмут.

— Что вы несете? — все еще считаю это бредом, но внутри все сжимается от страха. Мало ли отчаянных баб, которые мужика заграбастать в свои когтищи хотят.

— Правду, Юля, правду, — что делать-то? Бежать от этой сумасшедшей или продолжать слушать? Вроде и уйти хочется, но стою, слушаю и пытаюсь понять, чего она прикопалась ко мне. Где там Краснов? — Оставьте Максима в покое, и все у него будет хорошо.

— Вы мне угрожаете? — вскидываю брови. Вот так поворот!

— Предупреждаю.

— На чужом несчастье счастья не построить, — бросаю коротко, разворачиваясь, потому что слушать этот бред и дальше нет уже никакого желания. Хочу домой, где есть какао и теплый плед. А еще нет Жанны. Это, пожалуй, важнее.

— Все счастье стоит на чьем-то горе. Эта пословица давно устарела, — снова за спиной звучит, и я притормаживаю. — Вы еще сможете найти свое счастье, а мужчин, которые так любят детей, как Максим, крайне мало. И которые так держатся за свою мечту. Подумайте.

Стук каблуков звучит недолго, Жанна быстро теряется во дворах, а через пару минут появляется и Краснов. Будто стоял и подслушивал, честное слово. Он подходит, улыбается, будто ничего не произошло, а вот последние слова чертовой соседки противным осадком опустились в мою душу. Что, если она права? Она ведь безумная, еще правда устроит подставу, и как мне потом в глаза Краснову смотреть, зная, что все это из-за меня произошло?

— Прости, что так долго. Искали майку в раздевалке с пацанами. Ребята решили подшутить над сокомандником, пришлось проводить разъяснительную беседу, — он посмеивается и берет меня за руки, целуя холодные костяшки. — Замерзла?

— Только руки слегка, — отмахиваюсь, потому что Максим уже расстегивает молнию на своей кофте. Останавливаю его, снова переплетая наши пальцы, и отказываюсь думать, что Жанна сделает что-то. Она, конечно, может угрожать, но вряд ли дойдет до дела. В конце концов, навредит и Краснову. — Пойдем домой, — решаю выбросить мысли о блондинке из головы и целую своего Краснова, наплевав на то, что могут выйти его воспитанники и увидеть нас. Да и Максим не то чтобы очень спешит отстраниться — сжимает меня так, что ребра хрустят, но я глупо радуюсь его нежности, веря, что все у нас будет хорошо.

— Может, зайдем за кофе? — предлагает, и я понимаю, что не устою и перед чизкейком или ароматной сдобой с корицей и сырным кремом сверху. Слюна медленно затапливает рот, а желудок отзывается урчанием.

— Давай, — соглашаюсь, сдаваясь своим органам. — И сладкое возьмем? — спрашиваю, как ребенок, едва ли не подпрыгивая на месте. — Хотя, может не стоит. Я же в спортзал не хожу, — продолжаю себя отговаривать, бормоча себе под нос, и замечаю, с каким удивлением на меня смотрит Краснов.

— Так, стоп, Рыбка, — мы останавливаемся. — Давай договоримся: если ты что-то хочешь, то покупаешь и ешь, не думая, где это отложится, — он мягко привлекает меня к себе, и я не могу сопротивляться его магнетизму, мгновенно распаляюсь, чувствуя тяжесть внизу живота.

— Но бока спасибо не скажут, — хмурюсь.

— Юль, прекращай. Если захочешь, я не заставляю, имей в виду, я тебе комплекс упражнений подберу.

— А можно будет заниматься дома или лучше в зале на тренажерах? — всерьез увлекаюсь его предложением.

— Ну-у-у… дома у тебя точно всегда будет один тренажер, — глаза его сужаются, а хитрая улыбка расплывается по лицу. Он долго смотрит, ждет, пока до меня дойдет, и я краснею с головы до пят, снова кусаю губы — дурацкая привычка, с завидной регулярностью напоминавшая о себе в присутствии Краснова.

— Не думаю, что потяну абонемент, — хихикаю, представляя, как протягиваю карточку всякий раз и Максим ставит отметку.

— Для тебя безлимит за счет фирмы, — он быстро целует меня и выпускает из рук. — Пойдем.

Понять, что девушка тебе нравится, несложно. Но вот отличить любовь от симпатии на пару перепихов уже тяжелее. С Рыбкой я не сомневаюсь, знаю, что люблю. Нет, не так, чувствую. Потому и признался ей тогда в зале, вроде и не собирался специально, слова сами вылетели, потому что такая она была в тот момент милая и радостная. Вот только после этого, кажется, все пошло по одному месту.

Юля хоть и старалась держаться как обычно, но все же близко не подпускала. Да и я, видимо, перегнул с признаниями так рано. Напугал. Рыбка, конечно, ведет себя так, что не подкопаться, первая за поцелуями тянется, обнимает крепко, даже инициативу проявляет, снимая мою майку. Жмется так близко, будто мне завтра на войну уходить и мы больше никогда не увидимся. Знай я ее чуть меньше, не заметил бы разницы, наоборот решил бы, что влюбилась без памяти, вот и хочет всю себя отдать. Но взгляд у Юли рассеянный, смотрит и ничего перед собой не видит, даже меня не замечает. Это-то и сбивает с толку.