Соули
Шрифт:
— Третий танец так же уже обещан, — опять положенный по этикету реверанс.
Всё тот же этикет запрещал Райлену настаивать, но наследник герцога Даорийского то ли не знал, то ли намеренно игнорировал правило.
— Четвёртый тоже занят? — его улыбка выглядела естественно. Однако что-то подсказывала — она столь же фальшива, как бриллианты на подоле госпожи Вайи.
— Именно так, господин маг. — Ответила, чётко понимая, что из реверанса можно не вставать.
— Пятый?
Бросила быстрый взгляд на отца. Он казался невозмутимым, и только лёгкая усмешка, затаённая в уголках рта, выдавала истинное настроение родителя.
О, Богиня! Конечно! Папа решил исправить положение — устроить официальное знакомство, сделав вид, будто встречи на улице не было. Тем не менее, брюнета он простить не смог и теперь не вмешивается — притворяется, будто не знает, что все танцы первого акта уже отданы.
— Простите, — пробормотала я.
— Неужели шестой тоже обещан? — брюнет пытался перевести всё в шутку, а я… ну сделала реверанс чуть более глубоким, на грани падения…
Рядом раздался смешок. Кажется, это Лина не выдержала.
— Госпожа Соули, вы заставляете меня страдать.
— Простите, господин Райлен, я не нарочно.
— В таком случае…
Я сразу поняла, о чём пойдёт речь, поэтому пресекла попытку на корню. Да, с точки зрения этикета мой ответ выглядел грубовато, но ведь Райлен уже показал, что ему на этикет плевать!
— Страдания облагораживают, господин маг, — неучтиво перебила я. Изобразила вежливую улыбку. Ведь я шучу, разве не ясно?
— Я достаточно благороден, госпожа Соули, — со столь же "невинной" улыбкой, парировал брюнет.
— Благородство, как и богатство, лишним не бывает, — продолжала "философствовать" я.
— Жадность может уничтожить нажитое богатство, сколь бы большим оно ни было. Я не склонен к жадности, госпожа Соули. В том числе, в вопросах благородства.
— Похвально! — снова начала злиться. Он же понял, что танцевать с ним не намерена! Так зачем давить?
— В таком случае, на какой по счёту танец я могу рассчитывать, госпожа Соули?
Зря я встала из реверанса…
Спасла меня мамулечка, которая сказала:
— Простите, господин Райлен… Соули у нас щедрая, она и впрямь уже раздала все танцы. — О том, что под "всеми" подразумеваются танцы первого акта, госпожа Далира благоразумно умолчала.
По лицу мага скользнула тень досады.
— В таком случае, буду уповать на чудо, — ответил Райлен с поклоном. Одарил ослепительной улыбкой и опять поклонился. — Господин Анрис, госпожа Далира…
Когда черноглазый удалился, я тихонечко выдохнула и перевела вопросительный взгляд на отца.
Ты же не меняешь своих решений! — хотелось крикнуть мне. — Так почему позволил этому мерзкому самонадеянному типу…
Господин Анрис пожал плечами, а после всё-таки не выдержал — усмехнулся в открытую. Он был невероятно доволен.
Продолжать разговор бессмысленно — не место и не время. К тому же, внимание штатного мага не прошло даром — теперь половина гостей, не скрываясь, косилась в нашу сторону. Я уже начала смущаться и подумывать о том, чтобы укрыться в дамской комнате, когда в зал вплыла вереница слуг с подносами — соизволили подать напитки.
Затем, на помосте, где расположились музыканты, появился мэр и, прокашлявшись, призвал всех веселиться — не жалеть ни туфель, ни паркета. Повинуясь взмаху хозяйской руки, музыканты заиграли громче. Праздник начался…
Глава 13
Рыжий господин Дюррин выпрыгнул невесть откуда, галантно подал руку. Я без колебаний вложила свою ладошку в его не по-мужски холёную ладонь и, одарив кавалера улыбкой, позволила увлечь себя в центр зала.
На ходу кивнула госпоже Жейер — они с мужем уже замерли в ожидании музыки, лучились счастьем, как и положено новобрачным. Отметила присутствие сыновей господина Данреда, с которыми предстояло танцевать чуть позже, и пары самых жеманных кокеток Вайлеса — госпожи Крициллы и госпожи Заи. Ещё несколько знакомых девушек заметила и… и едва не споткнулась, обнаружив госпожу Вайю. Ладошка мэрской дочки покоилась на локте господина мага. Что ж… они отличная пара — чёрное и белое, наглое и бледное.
— Госпожа Соули, я так ждал этого бала, — прошептал господин Дюррин.
Я улыбнулась, ответила что-то дежурное и искренне обрадовалась, когда зал наполнили первые аккорды. Вальс!
Рука господина Дюррина скользнула на талью, вторая осторожно сжала пальчики. Я же возложила ладонь на мужское плечо и выбросила из головы все-все мысли — танец не терпит посторонних дум. Мгновенье и мир закружился в размеренном и таком приятом ритме — раз-два-три, раз-два-три, раз…
Я забыла обо всём на свете, несмотря на то, что искусство танца господина Дюррина оставляло желать лучшего. За два года, которые он провёл в Вайлесе, я танцевала с ним тысячу раз и почти привыкла к заметной неуклюжести. К счастью, восполнять нехватку таланта рвением, племянник мэра не пытался.
Следом объявили котильонс — пары выстроились в ряд, ведущей оказалась пара госпожи Крициллы. Фигуры разной степени сложности, которые задавала ведущая пара, заставили господина Дюррина несколько раз споткнуться, впрочем… он был не одинок, и в какой-то миг подумалось, что госпожа Крицилла с партнёром, перемудрили.
Затем Дюррин проводил меня к родителям, чтобы тут же пригласить Лину. А я, не успев отдышаться, оказалась во власти первого из сыновей господина Данреда.
Третьим объявили приличный случаю контрданс — "Начало лета". Пары снова разделились, образовав две линии и, с первыми аккордами, сделали шаг навстречу друг другу. Прикосновение к ладони, поворот, шаг в сторону, низкий реверанс, ответный поклон партнёра, исходная позиция. Снова прикосновение, снова поворот…
Мой новый партнёр споткнулся трижды. Причём один раз едва не наступил на подол госпожи Вайи, которая танцевала уже не с магом, а с господином Кюшем.
Четвёртым тоже объявили контрданс, и тоже приличный случаю — "Веселье летнего дня". Правда, здесь народные мотивы звучали куда громче, так что некоторые — особо благородные — заметно морщились. Ах-ах! Танцы деревенской голытьбы в мраморных стенах, на начищенном до блеска паркете… Меня же беспокоило другое — первый из сыновей господина Данреда на этом самом паркете поскользнулся и едва не упал. В душу закралось нехорошее подозрение.