Чтение онлайн

— Да, дорогая моя, — сказал Грэшем самым звучным голосом, на какой только был способен, — тем самым образом, что вам хватило дерзости произвести на свет двух отпрысков, — он бросил столь сердитый взгляд в сторону детей, что те отпрянули, — которые сумели разбить меня в пух и прах, катая мяч!

С этими словами он резко раскинул руки, и дети с ликованием бросились в его объятия.

— Отведи этих маленьких разбойников на улицу! — велел Грэшем Маниону и быстро взглянул на Джейн. Та незаметно кивнула в ответ. — И растолкуй им, что они не имеют права докучать отцу — и тем более у него выигрывать!

Манион, словно огромная наседка, приютил под своим крылом двух цыплят и увел их, засыпая прибаутками, из дома. Он погуляет с ними час-другой по лесам, как гулял с Грэшемом, когда тот был ребенком, а заодно поведает им интересные истории о птицах или расскажет, как называются разные цветы. Они узнают, что птицы замолкают, когда в лесу появляется ястреб, отметят на реке места, где хорошо клюет рыба, научатся выбирать листики, смягчающие крапивный ожог.

— Хорошие у нас дети, — сказал Грэшем, оставшись наедине с женой.

— Что ж, я рада это слышать, — ответила Джейн. — Но даже если бы они тебе не понравились, нелегко было бы вернуть их туда, откуда они взялись…

Они еще немного поговорили. Обычная домашняя болтовня — о челяди, о доме. И ни слова о несчастье, объединившем их. Ни слова о родившемся мертвым ребенке, после которого Джейн утратила способность к деторождению. Больше детей у сэра Генри и леди Грэшем не будет.

Успокоился ли наконец-то муж, думала Джейн. Сейчас, когда католики повержены, а король прочно сидит на троне, когда при дворе подрос блестящий наследник короны, перестанет ли ее супруг быть тем солдатом и шпионом Генри Грэшемом, которого она всегда знала? Будет ли муж повышен в должности в колледже, который он заново основал, станет ли академиком сэром Генри Грэшемом? Частичка ее души страстно жаждала этого. Другая же часть говорила правду. Джейн украдкой бросила взгляд на супруга — взъерошенный, раскрасневшийся, он, казалось, пребывал в полной гармонии с самим собой.

Увы, идиллия не могла продолжаться долго. Было далеко за полдень, работники начинали возвращаться с полей, когда раздались фырканье уставшей лошади и стук в дверь.

Посыльный Сесила. Роберт Сесил, первый граф Солсбери. Государственный казначей и главный секретарь его королевского величества Якова I, короля Английского и Шотландского. Сесил ненавидел Грэшема лютой ненавистью, как, наверное, ненавидит сталь разъедающая ее кислота. Тот платил ему взаимностью. Однако при этом оба нуждались друг в друге. В принципе это было отравленное взаимной ненавистью сосуществование. Странные отношения, подобно железному обручу, прочно скрепили их союз. Посыльные Сесила являлись к Грэшему несчетное количество раз, и всякий раз их приход предвещал чью-то смерть, финансовый крах или, по крайней мере, личные неприятности. Причем всякий раз гонцы почему-то являлись с наступлением ночи.

— Возможно, — язвительно заметила Джейн, не найдя лучшей маски для дурных предчувствий, нежели цинизм, — он лежит снаружи, выжидая последние несколько часов до наступления сумерек, чтобы войти?

Оба знали, что Сесил давно уже одной ногой стоит в могиле. Те, кто видел его, говорили, что граф Солсбери разлагается изнутри, а слабые конечности не способны больше поддерживать вес тела, что приносит ему адские мучения. Для Джейн появление посыльных от Сесила в последнее время стало полной неожиданностью. Уже то, что ее мужа вызывает к себе человек, который сам вот-вот покинет бренный мир, завораживало и пугало. А сегодня ей было просто страшно.

Посыльного звали Николас Хитон. Грэшем позаботился о том, чтобы узнать его имя. Хитон, изрядно пьяный верзила ростом почти с Маниона, был весь в испарине и распространял вокруг себя целый букет разнообразных дорожных запахов. Волосы у него на макушке были редкими, хотя он и пытался прикрыть плешь длинными и тонкими прядями. Словно для компенсации недостатка волос на голове, Николас носил пышные усы, оканчивающиеся двумя роскошными, в пол-лица, завитками. Вряд ли от столь нелепой фигуры может исходить прямая угроза.

Хитон удостоил Грэшема легким кивком.

— Мой хозяин при смерти. Он спрашивает, не выкроете ли вы свободный день в своих академических исканиях, дабы встретиться с ним во время его пребывания в Бате. Ему срочно требуется переговорить с вами.

Человек, который в скором времени, похоже, лишится хозяина — и, соответственно, своего места, — мог бы выказать побольше вежливости. Грэшем же слишком уважал себя, чтобы позволить грубости Хитона задеть его, хотя и был заинтригован приглашением.

— А какая вам уготована судьба после его смерти, мастер Хитон?

— Мой хозяин уже подыскал мне место. При короле. — В голосе посыльного послышались одновременно гордость и высокомерие.

— Рад за вас обоих, — промолвил Грэшем с наигранной искренностью, какую мог подпустить только хороший лжец. Внезапно его голос прорезал воздух, как бритва мягкую плоть. — Будьте осторожны. Тем, кто достигает серьезных высот, больнее падать. — Лишь позднее Грэшем осознал ужасающую иронию своих слов. — А что до вашего настоящего и пока еще здравствующего хозяина, то я приеду. Я всегда приезжал, разве нет? Передайте ему это. Где назначена встреча?

— Граф Солсбери решил временно перебраться в Бат. Некоторые из медиков полагают, что благоприятное воздействие вод принесет ему облегчение. А пока боль почти не отпускает его. Хочу предупредить вас вот о чем, сэр Генри. Мой хозяин уже не тот, что прежде…

— О, в таком случае это хорошие новости! — оживленно заметил Грэшем. — Хуже быть просто невозможно, значит, судя по всему, ему стало значительно лучше…

Никто не предложил Николасу Хитону комнату, но посыльный и не просил об этом.

— Поедешь прямо сегодня? — спросила Джейн, заметив, как мужа охватывает нервное возбуждение.

— Это было бы разумно. Если Сесилу и впрямь лихо, как сообщает его посланник, то…

— Прошу тебя… Мы знаем, что означает подобный вызов. Сесил никогда не вызывал тебя в обстоятельствах, не связанных со смертельной опасностью. Останься сегодня со мной. Вспомним, кто мы такие.

Грэшем повернулся к двери. Там, загородив собой выход, стоял Манион. Оба, не проронив ни слова, понимающе посмотрели друг на друга.