Советник президента
Шрифт:
– Василий, ты знаешь, что только что случилось у нас на лестничной площадке?! – закричала Валентина. В этот момент из подъезда как раз выскочили с перекошенными лицами Игнатий с дочерью. Водитель Сашка, видя что перед ним явно нештатная ситуация, пулей вылетел из машины и бросился к ним навстречу. Возможно, по инструкции ему надлежало закрыть их грудью.
– Ты никого не видел? Никто не выходил из подъезда? – обратилась к Василию Валентина.
– Я выходил в туалет. А так никого вроде не было.
– А ты? – повернулась она к водителю Сашке.
– Прям не знаю. Какие-то люди ходили туда-сюда, я ж давно тут ожидаю. Но в последние минуты перед вашим… выбеганием… нет, никто не выходил… Кажется…
– Так что случилось-то? – снова спросил Василий. В его тоне что-то почудилось Валентине странное, даже подозрительное. Какой-то неестественный голос был у этого Василия.
– А ты не знаешь? – спросила она.
– Откуда мне знать?
– Поднимись и посмотри сам. Нет, мы никуда не едем, я вызываю милицию.
– Видишь ли, мама, - ангельским голоском сказала Маша (и этот голосок тоже показался Валентине подозрительно неестественным), - у меня контрольная на первом уроке, так что вы тут разбирайтесь, конечно, со всем этим, а меня Александр повезет в школу. Гуд бай. Буду после двух, обед, надеюсь, на этот раз ты не забудешь приготовить.
– Точно не надо ни в чем помочь? – спросил у Валентины Сашка тоном, каким обычно обращается ординарец к полководцу. Вообще-то рядом стоял Игнатий, и он мог бы задать этот вопрос ему. Но Сашка, будучи опытным водителем-персональщиком, давно уже усвоил, кто тут в этой семье главнокомандующий.
– Нет, Саша, отвези Машу, и возвращайся за Игнатием.
– Может, я тоже поеду? – жалобно попросился в машину Игнатий, которому совсем не улыбалось дожидаться участкового, писать заявление, давать объяснения…
– Езжай, - милостиво согласилась Валентина. Семья уселась в машину и отчалила. Охранник Василий зашел за Артемом в его кабинет, и они все трое поднялись на этаж к Присядкиным. Капля с вопросительного знака продолжала ползти вниз по стене. Она уже почти добралась до пола.
– Да, ну и дела, - почесал в затылке Артем. – Ну что, позвать уборщицу, чтоб стерла?
– Ни в коем случае! – у Валентины уже созрел план действий.
– Но может закрасить?
– Еще чего, закрасить… Так, - начала она отдавать указания. – Артем, иди за участковым, Василий, немедленно в будку, начинай писать объяснения, кого ты видел и кого не видел…
– Я не видел никого, - еще раз уточнил Василий.
– Ну вот так и напишешь. А я беру фотоаппарат и сначала все это безобразие сфотографирую.
– Зачем? – спросил недогадливый Артем.
– Для истории, - загадочно произнесла Валентина. Но все же сочла нужным уточнить: - Это же вещественное доказательство. Если злоумышленника поймают… – и она выразительно посмотрела на Василия, давая тому понять, что не сомневается в том, что злоумышленник скорей всего и есть сам Василий, - так вот если злоумышленника поймают, мы эти доказательства предъявим в суде. Вскоре явился Антон с милицией. Был составлен протокол, место происшествия было тщательно изучено. Одним лестничным пролетом выше было найдено ведро, наполовину наполненное краской. У преступника, видимо, не было времени и возможности скрыться вместе с ведром.
– Минутой раньше вы бы вышли, - говорил Валентине участковый, - и застали бы его на месте преступления. И еще неизвестно, как бы он себя повел по отношению к вам. С перепугу мог делов-то наворотить… А так, никто ничего не видел, поди ж разбери, кто ж это нахулиганил.
– Вы считаете это хулиганством? – возмутилась Валентина, - А по-моему, это явный акт терроризма. «Ты еще свое получишь!» - это же политическая угроза. Я думаю, тут должно ФСБ разбираться.
– Да, и охранник ваш, как назло, пошел в этот момент отлить, - продолжал вслух размышлять участковый, - а то б засек, кто в подъезд входил с ведром, а потом выбежал без ведра… Это все не случайно, хулиганы все просчитали… Скажите, а у вас в подъезде никакого ремонта ни у кого в квартирах не ведется?
– Ремонта не ведется, а Василия этого проверьте, между прочим. Какой-то он подозрительно невнимательный сегодня. Может, это он сам и написал на стене угрозу, а потом вышел из подъезда, спрятался в туалете, а когда мы вышли – то тут же и показался. Как будто он ни при чем.
– Не беспокойтесь, охранника уже допрашивают.
– Вы уж извините, - сказала участковому на прощание Валентина, - Игнатий Алексеевич лицо государственное, так что мы снова вынуждены поставить в известность соответствующие службы…
– Ну что ж, ставьте, - горестно согласился участковый, прикинув, сколько в ближайшие дни ему придется составить всяких бумаг. – Что-то у вас все не слава богу вечно.
– Да уж, - веско подтвердила Валентина.- Врагов у нас много. Когда в час дня нотариус Ольга Петровна в сопровождении Валентины вышла из лифта, она, конечно же, был поражена граффити, украсившими стену их лестничной площадки.
– Весело вы тут живете.
– Веселее некуда, - подтвердила Валентина, - видите, как нелегко правозащитникам. В следующий раз гранату в окно кинут. «А и в самом деле, кто ж это так постарался? – подумала она, - может, первый муж отомстил? Он может… Интересно, Гаджимагомета этого уже выпустили? Правда, написано без ошибок, даже с некими знаками препинания. Кто-то грамотный орудовал… Но все же в определенном смысле удачно вышло – надо, когда разделаемся с наследственными бумагами, не забыть обзвонить западную прессу, корреспондентов телевидения, пусть приедут и поснимают эту стену плача. Войдя в квартиру, Валентина извинилась, оставила нотариуса ненадолго одну в кухне, а сама позвонила Артему: - Артем, смотри не стирай и не замазывай надпись. Пусть несколько дней повисит.
– Да вы что, Валентина Анатольевна, я уж краску купил, мы прямо сейчас закрасим с Вовкой Хомяком, завтра и следа не будет.
– Ни в коем случае! Ты что! Пусть висит! Идет следствие, ничего трогать нельзя. Пока Валентина с нотариусом вела светскую беседу, подтянулся Игнатий. Достал паспорт, даже не читая, подмахнул все бумаги. Его подпись была заверена. Валентина заплатила Ольге Петровне все, что требовалось. На всякий случай попросила сделать пять нотариальных копий. (Это на случай, если Присядкин во время семейных сцен вздумает рвать завещание). Только закрылась дверь за нотариусом, явилась Маша из школы.
– Долго мы будем любоваться на это дацзыбао?
– Маша, я еще не звонила корреспондентам.
– А чем же ты занималась весь день? Я думала, тут уже вся мировая пресса у дверей.
– Маша, я занималась вопросами завещания, - и Валентина кивнула в сторону насупившегося Игнатия.
– Тоже дело. Обед есть?
– Какой обед? Я полчаса назад привезла Ольгу Петровну, потом валандались с подписанием бумаг. Перед этим с приятелем Берберши сочиняли текст завещания. К счастью, есть несколько трафаретов на разные случаи. А еще перед этим просидела битый час с участковым. Извини, девочка, мне было не до обедов.