Советник президента
Шрифт:
– Знаете, - сказала Валентине заведующая, - похоже, что он не наш клиент. Инфекции нет, но налицо тяжелое пищевое или химическое отравление. С этими делами его переведут в другое отделение. Конечно, торопиться не будем, до завтра полежит у нас. Интенсивно займемся деинтоксикацией. Тем более к утру придут более детальные анализы. Скажите, а чем он питался на завтрак?
– Он выпил чаю и съел бутерброд с красной икрой, и уже через полчаса… даже раньше… стал жаловаться на тошноту. Понос начался практически сразу. Состояние резко ухудшалось…
– Икра-то хоть свежая была? Где купили – в магазине или на рынке?
– Господи, при чем тут икра. Я тоже ее ела утром, и Машка ела, и мы здоровы, слава богу.
– Ну а вечером что ел?
– Все то же самое, что и я.
– Дома питались или где?
– Нет, на презентации в Академии художеств.
– Я думаю, если пищевое отравление подтвердится, вам завтра придется дать точное название организации и адрес, где вы ужинали. Таков порядок. Но это, повторяю, будет уже в другом отделении. «Какой позор! Зурабу Церетели сообщат, что у Игнатия отравление с поносом, и начнут трясти его кухню. Пойдут сплетни… Да, нехорошо».
– Скажите, а ухудшения не будет?
– Ну это смотря чем он отравился. Сейчас содержимое желудка, кровь, кал и моча изучаются. Лаборатория у нас хорошая. Езжайте лучше домой. Он в надежных руках. На ночь мы прикрепим к нему индивидуальную сиделку, а утром, если положение стабилизируется, переведем в другое отделение. До конца дня его посетят терапевт, гастроэнтеролог и токсиколог. Вам здесь сидеть совершенно необязательно. Валентина спустилась вниз. Водитель Колька тут же сообщил, что два раза звонила Маша, которая не знает, ждать машину или нет. Уроки-то кончились.
– Ну езжай пока по направлению к школе, потом разберемся. Тут же раздался звонок от любящей дочери:
– Мать, в чем дело? Я тут час уже торчу. Где машина?
– Имей совесть. Я отвезла отца в больницу. Он отравился, дело плохо.
– Жить будет? – как-то весело спросила Машка.
– Ну что ты говоришь?
– Шутка.
– Ну раз шутка, могу сейчас заехать за тобой, а потом вместе поедем домой.
– Ну, естественно, заезжай. Не ехать же мне на метро. Как только Валентина с дочерью вошли в квартиру, Машка рванула на кухню к холодильнику. Валентина застыла: прямо перед ее глазами, на обеденном столе, лежала книга «Всемирная история отравлений». Страшные подозрения зашевелились в голове у Валентины. Она пошла на кухню.
– Маша, а что это за книга? Откуда она у нас? «Неужели это Машкиных рук дело? Как раз момент удачный: завещание подписано…»
– Этой книге, мама, сто лет. Я нашла ее у папы в библиотеке.
– Да, странно, - заметила Валентина, листая фолиант.
– Написано: 2004 год издания.
– Господи, вот дура, ты думаешь, это я его отравила?
– Да ничего подобного я не думаю. С чего ты взяла. Кстати, завтра утром мне точно скажут, чем он отравлен.
– Очень интересно. Не забудь сообщить мне. Но я бы на твоем месте уже начала обзванивать корреспондентов. Отравление, знаешь ли, тоже можно повернуть как покушение на убийство.
– Идея неплохая. Но это я завтра буду делать, в зависимости от того, что мне скажут в больнице. Может, он банально икрой отравился, а я, как дура, шум подниму.
– Да? А почему ж я тогда икрой не отравилась?
– Ну я тоже не отравилась. Не надо пороть горячку с этими корреспондентами. Всему свое время, Маша. «Все-таки Машка что-то скрывает. Вижу по морде. Точно такое же выражение лица у нее было, когда нам стену изрисовали».
– Маша, я давно хочу задать тебе один вопрос.
– Задавай.
– Ты какое-то отношение имеешь к тому инциденту, когда нам на стене написали мерзость?
– Да ты что. Конечно, нет.
– Да? А мне показалось, что вы с Василием как-то к этому причастны. И я даже специально обратила внимание милиции, чтобы с ним поработали отдельно. Очень он мне внушил подозрения в тот день.
– Отстань от Василия!
– Не отстану!!! Он тебе не пара! Неужели ты этого не понимаешь.
– Не пара для чего?
– Для создания семьи.
– Мать, ты что, совсем дура. Кто тебе сказал, что я семью с ним создавать собираюсь?
– А что ты с ним собираешься создавать?
– У нас романтические отношения.
– Сначала романтические, а потом – семья. Уж я-то знаю, как это бывает. Он парень шустрый. А ты школьница.
– Я заканчиваю одиннадцатый класс. И вообще, что ты знаешь! Можно подумать, что ты, когда папашу охмуряла, прям была влюблена в него!
– Была.
– Да ладно трындеть-то. Нашла выгодного жениха, вот и все дела. Он-то еще, может, и питал какие-то чувства к тебе, готова допустить, хотя и в этом я не уверена, если честно, но ты-то точно его полюбить не могла.
– Почему же это я не могла его полюбить?
– Да потому, что он уже тогда был старый и ни на что не годный. Ты себе жизнь устраивала, вот и все. Ну, может, еще мстила первому мужу, который от тебя ушел. Все доказывала кому-то что-то. Еще б от тебя не уйти, с твоим-то характером.
– Но папа же не ушел от меня. И не уходит.
– Потому что он без тебя, как без рук. Все просто. Валентина решила не отвечать на эти выпады, а просто отвернулась и с обиженным видом пошла на кухню готовить ужин. Но Машка так просто не желала заканчивать этот разговор. Она двинулась вслед за ней.
– Знаешь что, мать, не надо мне тут лапшу на уши вешать. Я уже давно не ребенок. И я тебе сейчас признаюсь: да, это мы с Василием придумали все это с надписью на стене. То есть я придумала, а он сделал. И знаешь, почему мы это сделали? Валентина продолжала демонстративно молчать.
– Потому что вы с отцом тюфяки. Вы ничего не можете сделать до конца. Вы ставите перед собой большие цели, но идете к ним самыми длинными путями из всех возможных. Ну раз решили преследования организовать, то зачем сидеть сложа руки и ждать у моря погоды. Под лежачий камень, сама знаешь, вода не течет. Надо шевелить мозгами! Все, что у нас было из этой серии, все это устроили не вы. Даже чеченец и тот у вас был случайный. И строитель явился за деньгами только потому, что вы с папашей его продинамили. И первый муж выплыл совершенно независимо от твоей воли. И по морде тебе дал по собственной инициативе. А ведь мог не дать. И надпись на стене – тоже не твоих рук дело. Ты что, хочешь, чтобы мы вечно тут жили? В этом говне?