Чтение онлайн

— Ваше Величество, — насмешливо приветствует Сетос. — Чем обязан такому удовольствию? Ты пришёл лично подать мне ужин? Как заботливо.

Тарик прислоняется к деревянному столбу балдахина, и скрещивает руки на груди.

— У меня нет времени на шутки, брат. Сепору похитил неизвестный враг.

Мгновенно Сетос вскакивает на ноги. Он без рубашки, и на его торсе сразу видны несколько глубоких царапин и порезов. Значит, он пытался пролезть через колючее заграждение, и при этом ему не плохо досталось. Отлично.

— Похитили? — Сетос бубнит под нос проклятье. — Когда?

— Прошлой ночью.

— Прошлой ночью? И ты пришёл ко мне только сейчас?

Тарик понимает, что это удар по гордости его брата. Сепора много значит для Сетоса, и когда-то ему доверяли её безопасность — до того, как он вышел из себя перед леди Гитой.

— Обычно я не советуюсь с заключёнными, изменившими Теории.

Сетос закатывает глаза.

— Ты пришёл сюда не для того, чтобы поговорить о политике, Тарик. Расскажи мне, что случилось.

Сетос, конечно, прав. Сейчас не время снова обсуждать проступки брата, особенно, когда Сепора в опасности.

Тарик садится на кровать, прежде проверив, не испачкал ли Сетос назло и ее, затем вздыхает. Он рассказывает брату детали о похищении: крови на подушке, убитых Маджаях, следах, ведущих к стене и исчезающих за ней. Сетосу не нужно много времени на размышления, прежде чем он говорит:

— Анкор.

— Сначала мы тоже так подумали. Но у нас нет доказательств и…

— Объявление войны может поставить под удар Сепору.

Тарик удивлён и впечатлен проницательностью брата. Сетос всегда был умён, но никогда по-настоящему не использовал этот талант для чего-то хорошего, разве что во время своего обучения на Маджая.

— Да.

— Когда мне выезжать?

К этому моменту он уже расхаживает по комнате, проводя рукой по растрепанным волосам. В его голосе нет насмешки. Взгляд острый, осанка напряжена.

— Я хочу, чтобы ты, с кучкой отобранных людей, поехал в Хемут, и отследил местонахождение Сепоры, если она там. Держитесь тихо и осторожно. Туда и обратно — так, чтобы вас не обнаружили. Привези мне её в целости и сохранности, брат, чтобы я мог официально объявить войну Анкору. Сегодня сходи к швее и попроси сшить твоим людям что-нибудь теплое.

Не стоит упоминать о том, что он разорвал помолвку с Сепорой, потому что Тарик боится, что Сетос тут же на него набросится. Кроме того, лучше позволить всем думать, что они всё еще помолвлены. В конец концов время, когда объявлять об этой новости он оставил на усмотрение Сепоры.

— Мы возьмём только наше оружие.

— Вы замёрзнете, Сетос. Снег выше роста человека.

— Хемутианцы считают тайной тот факт, что разместили лучников в лесу, вдоль своей южной границы. Я одолжу у них что-нибудь теплое, прежде чем на той стороне станет слишком холодно.

Тарик морщит нос.

— Не сказал бы, что нападение на лучников — это тихо и осторожно.

— Мертвецы всегда молчат.

— Если ты не найдешь Сепору, Сетос, мы не сможем объявить войну Хемуту.

— Если я не смогу её найти, то только потому, что её там нет.

Правда. Сетос не вернётся без Сепоры. Он прочешет каждый уголок Хемута, пока не найдет её. Не останется ни единого укромного уголка или расщелины, которую он не обыщет. И когда он найдёт её, и она снова окажется в безопасности в объятиях Тарика, он позаботится о том, чтобы Хемут остался лишь воспоминанием для остальных королевств.

 СЕПОРА

Я никак не могу полностью открыть глаза, лишь веки изредка трепещут, позволяя коротко взглянуть на комнату, в которой я нахожусь. Потолок весь из дерева, структуру которого я не узнаю. Я лежу на кровати, и она не то чтобы неудобная, но, к сожалению, матрас пропитан тёплой водой. У дальней стены — камин, тепла которого я не ощущаю. У меня болит челюсть, и из личного опыта с Чатом и Роланом в пустыне я знаю, что губы у меня не просто пересохли, но нижняя также лопнула. И не смотря на всю свою энергию, я не могу двигаться; я лежу на спине, привязанная за руки и ноги к кровати.

Но, Святые Серубеля, почему я не могу открыть глаза?

Вместо того, чтобы зациклиться на этом, я сосредотачиваюсь на других своих ощущениях. Кто-то или что-то шаркает по комнате. Через несколько мгновений я понимаю, что это женщина, и она напевает песню, которую я никогда раньше не слышала. Она возится с чем-то, сделанным из металла, и издает при этом ужасный шум, эхом проносящийся по комнате, отчего я понимаю, что комната почти пустая, так как ничто не поглощает звук.

— Кто ты? — требовательно спрашиваю я, но мой голос дрожит и звучит жалко.

— Ах, вы проснулись, — дружелюбно отвечает она. Она говорит со мной на серубельском, но её акцент подсказывает, что она не оттуда, и на данный момент я не могу вспомнить, где уже слышала его раньше. — Я пришла вас лечить, — говорит она. — И конечно, убрать за вами, — добавляет она, — прежде чем всё впитается.

— Впитается? Убрать за мной? Что со мной не так?

— Ну, вы обмочились в кровать, принцесса.

— Я обмочилась в кровать?

— Да, принцесса. Спекторием. Он вытек из ваших рук и испортил постельное бельё.

Спекторий. Я лежала в кровати так долго, что моё тело самостоятельно исторгло его. Значит, прошло как минимум три дня.

— Где я?

Да, где я, раз здесь знают, что происходит, когда я не создаю вовремя — и что ещё важнее, что я вообще Создатель? Почему эта женщина обращается со мной так, словно знает меня лично, а не только, что я Создатель? Сейчас я уязвима, да, но я также чувствую, что со мной обращаются грубо. И мне это не нравится.

— Всему свое время, принцесса, — говорит она. Я слышу, что она снова чем-то шуршит, потом звук льющейся в горшок жидкости. — У меня здесь губка и мыло с кипятком. Когда он остынет, я хорошо вас помою. После этого вы будите чувствовать себя гораздо лучше.