Чтение онлайн

— Если бы у меня не было «ловушки», я, пожалуй, скрылся бы где-то, где он не подумает меня искать.

Сбежать, спрятаться? Неудивительно, что стыд сдавливал ему горло, мешая говорить.

Нет, падать так низко я не согласна. У меня есть телепорт к кеттарскому дому и люди для поисков, я еще не проиграла. А у моего врага нет ресурсов и щита, он еще не победил.

Мы с канцлером сдержанно попрощались. Я сильно подвела его, но не ощущала вины. Может быть, он заслужил этот молот над своей головой. Может быть, своей абсурдной выходкой Виаран невольно отомстил за мое разбитое сердце. Риель грязно наследил у меня в душе, и, если «ловушка» сделает с ним что-то страшное… Нет, я не буду радоваться, но и страдать не буду.

Дир Гренэлис.

Кузнец отказался брать деньги моего юного друга и спасителя, вот незадача! Вообще-то, этого следовало ожидать, но я, болван восторженный, не ожидал, потому что голова моя работала в другую сторону, размышления стремились вдаль, а вблизи все уже выглядело ровным и ясным, как быт. Разумеется, Велмер получал жалование в тиладских эстинах, и сельский ниратанский кузнец отнесся к ним скептически. Я расплатился кинжалом за снятие рукавиц, спросил его о местном целителе, и выяснил, что целителей в поселке нет. Это опечалило меня, но не удивило: мало найдется магиков, желающих обитать в такой глуши. Местные бедолаги все лечили подорожником, кровопусканием и самогонкой, а мне предстояло делать удаленный телепорт теми крохами энергии, что оставались в моем камне. С идеей подправить монетки и выкупить кинжал пришлось расстаться.

Поселок обедневших Старших таился среди холмов, и я едва ли нашел бы его, если бы не знал досконально эти земли. Скрытость поселка станет подарком, когда люди королевы и канцлера будут искать, кого бы расспросить о беглом узнике в тюремной робе и с закованными дланями. Может быть, кузнец даже отказался бы помогать мне, не будь у него оснований не опасаться вопросов и претензий законников.

Мышцы мои сводило от усталости после нескольких часов лазанья по склонам, и страстно хотелось прилечь хоть ненадолго в сарае на сене, обнявшись с овцой или с несколькими, но было слишком тревожно за оставленные в овраге ценности, и я, вздохнув, пополз в обратный путь, надеясь успеть до темноты. Стремительные южные сумерки рухнули на меня, когда я взбирался на последнюю на своем пути высоту, а мой неуклюжий спуск в овраг происходил уже на ощупь.

— Велмер, это я, — известил я негромко, но торжественно, чтобы он не всадил в меня каменную стрелу из осмотрительности.

Я не вспомнил бы о том, что способен быть убитым стрелой, если бы не стер ноги ботинками, не разбил коленку, оступившись на косогоре, и если бы поддатый кузнец не ковырнул мне руку зубилом. Должен заметить, жизнь без щита имеет ощутимые, и порой болезненные отличия от жизни со щитом.

Солдат не разводил костер, не зажигал лампу и не вел бесед, и поначалу мне показалось, что овраг пуст. Я замер, пытаясь присмотреться и прислушаться, и готовясь очень осторожно дать деру, но он тихонько отозвался, и я выдохнул.

— Привет, дружочек, — сказал я ему, аккуратно усаживаясь где-то рядом, и вытягивая гудящие судорожные ноги. — Все хорошо?

Я знал, что нехорошо. Кристаллы не светились, их активность без подзарядки стационарного аккумулятора лаборатории была практически нулевой. Это означало, что мой проект держался на волоске чуда, и, возможно, только упрямая воля к жизни не давала ему окончательно умереть.

— Господин Гренэлис, почему он со мной не разговаривает? — спросил Велмер чуть не плачущим шепотом. — Не хочет, или не может?

Теперь уже не может, малыш, но это к лучшему. Наличие сознания повлекло бы за собой наличие боли — слишком страшной, чтобы ее можно было выносить. Я убирал чувствительность не из прихоти.

— Утром я переброшу нас в Лавилию, заряжу кристаллы, и он повеселеет, — пообещал я, чтобы успокоить солдата, до дрожи в пятках боясь, что на создание телепорта мне попросту не хватит энергии.

Когда луна взошла над вершинами, функция зрения перестала быть бесполезной в нашем овраге. Я извлек из-за пазухи сушеную рыбину, завернутую в бумагу, и бурдюк слабого вина, и протянул солдату. Он принял паек без вопросов, и мне не пришлось признаваться в несолидном воровстве. Кошель с невостребованными эстинами я тоже отдал ему, и улегся на остывающем песчанике. Впереди была долгая, тяжкая в своей бессмысленности ночь, полная опасений. Не будь за нами погони, я занялся бы телепортом при фонаре, но риск выдать наше присутствие я счел неоправданным. Время без дела и достойных размышлений — это самое суровое испытание. Что ж, у меня был почти месяц закалки в подземелье, теперь осталась еще одна ночь, и последствия каприза дурочки Альтеи пойдут на спад. Расправившись с ужином, солдат засопел в позе узла, и я позавидовал ему. Часы бездействия были бы куда проще, если бы я мог их проспать.

Стоило забрезжить рассвету, я окунулся в листание своей записной книжки, габаритами более похожей на Большой толковый словарь. Где-то в недрах этого замызганного, затрепанного, густо исписанного и изрисованного монстра таились координаты моего дома на юге Лавилии — жилища, в котором я не был много лет, и, разумеется, не держал его координаты в голове. Не то от моей возни, не то просто так проснулся Велмер, и сразу прильнул к бурдюку.

— Не люблю вино, — сообщил он, напившись. — Кислятина.

— Ну… учту, — отвлеченно ответил я, шурша страницами. — О, вот они, мои милые расчеты… — Я наткнулся на записи, напомнившие мне, чем манил меня Эрдли. — Ты знаешь, что Ласточкин утес на значительный процент состоит из сидарита, и замок, построенный наполовину из его породы — тоже?

— Я не знаю, что такое сидарит, — буркнул солдат удивленно.

— Минерал, который накапливает магическую энергию, — охотно пояснил я. Что-что, а пояснять и просвещать я любитель. — Мои камни резерва сделаны из него.

— Ясно, — буркнул Велмер, явно не понимающий, зачем я ему это говорю.

Я говорил ему это безо всякой цели.

Он с аппетитом употребил остатки рыбы, допил вино, и растянулся на песчанике во весь рост.

— У него завтра день рождения, — сообщил он с хмурой задумчивостью, очевидно, имея в виду мой проект. — Круглые тридцать лет. Он отпраздновал бы по-человечески, если бы не вы.

Я листал книжку, без устали слюнявя пальцы.

— Ну, дружочек, если бы не ты, я сейчас разгуливал бы по замку в кружевном воротнике, а королева, обмирая от страха, ходила бы возле меня на цыпочках. Но я ведь не предъявляю претензий. К чему лелеять обиды?

— Не называйте меня дружочком! — рявкнул он, резко садясь.

Я аж отвлекся от просмотра записей.

— А что это ты перестал меня бояться, лапушка? — я улыбнулся ему с лучами.

Он дернул плечами и лицом.

— Мне кажется, что вы не злой, — пробормотал он, отчего-то смутившись, и я улыбнулся ему еще лучистее.

Как очаровательно незамысловат этот юнец, как сердечны его порывы. Я уверен, что в эпизоде искоренения меня не было запасного плана, и его вмешательство при несрабатывании телепортатора королевы — чистая импровизация. И ведь никакой любитель думать не решился бы на то бесхитростное нападение со спины — на это решился бы только любитель делать, не думая. А на то, чтобы выпустить меня из тюрьмы, мог решиться только тот, кто убежден, что ему нечего терять.