Чтение онлайн

Еще одна плата ничего не изменит. И одновременно изменит все.

Долгая песня Делилы тогда закончится.

Ветер визжал. Он застревал на клинках и рвался, надрываясь в яростном порыве. Я рассматривал исцарапанное лицо Аджани: он был типичным Северянином. Выше меня и шире в плечах, с пышной гривой волос, таких же светлых и густых как у Дел, зачесанных назад с высокого лба. По-мужски Аджани был так же великолепен как дел по-женски. Беллин отметил точно: Аджани сиял очень ярко.

Он сиял слишком ярко: Чоса Деи смотрел из его глаз.

Бледные, пронзающие глаза светились порочным огнем в предчувствии свободы.

Пора уничтожить его, баска — пока он не расправился с нами.

Дел перестала петь, опустила меч и застыла, ожидая.

Ожидая… Ожидая чего?

Или ее ослепило его сияние?

Нет, только не Делилу. Этот человек создал ее как я создал свой меч. В крови, страхе и ненависти.

Аджани оскалил зубы.

— Мы снова встретились, — сказал он. — Пора кончать наше знакомство, так?

Дел, как и я, не сводила с него глаз. Северные черты расплывались. Тонкий нос, линия подвижного рта, высокие скулы — их контуры медленно растекались, уродуя лицо. Аджани переделывали.

Аиды, баска, убей его!

Дел выбила клинок из его рук. Кончик ее яватмы уперся в его горло.

— На колени, — едва переводя дыхание, прохрипела Дел. — Ты заставил моего отца встать на колени.

Баска, это не Аджани.

Мой меч лежал на земле. Мой чистый, серебристый меч из Северной стали.

Меч, из которого вышел Чоса Деи.

Баска… подожди…

— Дел… — выдавил я.

Аджани оскалил зубы. Чоса Деи смотрел из его глаз.

— Ты знаешь, кто я?

— Я знаю, кто ты.

Аджани откинул со лба волосы. Черты его лица изменялись. Он стал податливым, мягким, он мог растаять как воск.

— Я сказала: на колени, — снова потребовала Дел.

У круга стояли сотни людей, парализованных страхом. Они ожидали конца боя. Я лежал на земле и тяжело дышал, пытаясь разогнать туман в голове и перед глазами. Я думал: если я смогу добраться до меча…

Но Аджани стоял слишком близко к клинку. Ему достаточно было наклониться. Если он наклонится…

— Дел… — снова прохрипел я и лишился последних сил.

Аджани не вставал на колени. Чоса Деи не позволял ему это.

— Я — сама власть, — объявил он. — Ты думаешь, что можешь победить меня? Ты думаешь, я исполню твое приказание после того, как так долго ждал исполнения моего?

Аиды, ему не нужен меч. Ему хватит своего умения.

Аиды, баска… убей его… не играй с этим человеком… даже ради твоей гордости, не играй…

Аджани развел руки. Он изменился, стал подтянутым, стройным, сильным. Я рядом с ним казался хилым мальчишкой. Его великолепие соперничало с великолепием Дел.

— Ты знаешь, кто я?

Не знаю как Дел, а я не понял, который из мужчин задал этот вопрос.

Дел взяла рукоять по-другому. Меч ударил сверху вниз и перерезал сухожилие.

Аджани упал, этого она и добивалась. Его поза ничем не напоминала позу сломленного человека, но Дел было достаточно им того, что он уже не возвышается над ней — и надо мной, когда я, пошатываясь, умудрился подняться на ноги.

Он сиял очень ярко.

— Давай, — прошептал я.

Дел начала петь.

Чоса Деи вселился в тело, но Аджани не сдался. Он был рожден на Севере и понял, что случилось. Я увидел это в его глазах — в еще человеческих глазах Аджани, хотя лицо его уже растекалось. Он ссутулился перед мечом с кровавым ожерельем на шее. Бореал хотелось пить, она уже попробовала его крови.

Дел пела песню о близких ей людях, которых потеряла: отец, мать, братья, дяди, тети. Так много убитых родственников. Остались только двое: Джамайл и делила. Мужчина, который уже не сможет зачать ребенка, и женщина, которая уже не сможет ребенка выносить.

Дел убьет Аджани. Но она не победит.

Делила закончила песню. Она стояла и смотрела на него. Чувствовала ли она себя обманутой из-за того, что Аджани был не один? Из-за того, что убить ей придется не только врага, за которым она столько лет охотилась?

Чоса Деи был не глуп. Он потянулся, коснулся меча, сжал слабые пальцы на рукояти, поднял меч с земли и чернота натекла на клинок: лучше меч, чем мертвое мясо.

Светлые волосы, мокрые от пота, спутались. Великолепное Северное лицо снова отвердело. Чоса Деи ушел.

Аджани откинул волосы со лба. В одной руке он держал почерневшую яватму, но не пытался воспользоваться ею. Бореал целовала его горло. Аджани просто смотрел на женщину, владевшую Бореал, прародительницей бурь.

— Кто ты? — спросил он.

Дел не потрудилась ответить.

— У тебя есть дочь, — сказала она.

И снесла ему голову.

Тело упало на землю. Дел, освободившаяся наконец-то от груза мести, покачнулась и ноги у нее подогнулись.

Аиды, баска, не теряй сознание… только не сейчас.

Дел попыталась подняться, но не смогла. Изнеможение и переживания лишили ее сил. Она только тяжело дышала, цепляясь за свой меч.

Аиды, Тигр, а ты что стоишь?

Круг исчез. Он пропал сразу после того, как уснула магия. Теперь любой легко мог до нас добраться.

Дел убила Аджани. Люди считали его джихади.

Я услышал завывания, крики разъяренных танзиров, звон Южной стали.

— Прости, Эснат, — пробормотал я. — Думаю, войну Хаджиб получит.

Только Самиэль мог помочь… Пока борджуни не добрались до Дел.

Первым к нам подбежал Беллин.

— Не трогай его! — закричал я.

Он подхватил клинок и едва я сделал неуверенный шаг — я в тот момент был не лучше Дел — меч полетел ко мне. Я подхватил его в воздухе.

Южане зашевелились, закричали — они увидели обезглавленного джихади, женщину с мечом и Песчаного Тигра со своей яватмой. И еще молодого чужеземца с топорами.