Создатели небес

Полный дурных предчувствий и величайшего напряжения, каким когда-либо подвергались взрослые Чемы, Келексел-Следователь направил свой легкий катер в глубины океана к кораблю историй, провел его через барьер, очертания которого проступали в зеленом сумраке, словно конечности насекомого, и высадился на длинную серую посадочную платформу.

Вокруг мерцали желтым цветом прибывающие и улетающие летательные аппараты – диски и сферы. Было раннее утро, и на борту этого корабля Режиссер Фраффин придумывал сюжет для своего рассказа.

«Оказаться здесь! – подумал Келексел. – Действительно оказаться в мире Фраффина!»

Ему казалось, что он полностью узнал этот мир за все те бесчисленные часы наблюдений за сюжетом картин, разворачивающихся перед его взором. Предварительное изучение методов расследования, так это называлось. Интересно, с охотой ли какой-нибудь Чем согласился бы поменяться с ним своим местом?

«Оказаться в мире Фраффина!»

Сколько раз он видел эту утреннюю картину, на которую были нацелены камеры операторов Фраффина: небосвод, разорванный сверкающими золотом столбами облаков. И эти существа! Он представил себе шепчущую Матерь-Жрицу; казалось, он слышал ее прерывистый голос, полный безграничного преклонения перед своим Богом – Чемом. Да, какие же мягкие они были, и уста их всегда готовы подарить страстный поцелуй…

Но те времена канули в лету… и воскресить их можно было только на лентах Фраффина. Существа этого мира познали новые чувства, новое возбуждение.

С болью вспомнив сюжеты фраффиновских картин, Келексел понял, что начинает раскисать.

«Нельзя расслабляться!» – приказал он себе.

Мысль эту он сопроводил жестом (руку приложил к груди), и здесь не обошлось без некоторого позерства, так что Келексел улыбнулся про себя за это. Фраффин научил его этому. Фраффин многому чему научил Чемов.

На посадочной платформе царила суета, однако Диспетчер почти сразу же заметил Келексела и направил в его сторону робота-опросчика. С поклоном остановившись перед роботом, имевшим единственный глаз-телекамеру, Келексел произнес:

– Я посетитель, меня зовут Келексел.

Ему не нужно было уточнять, что он богатый посетитель. Его летательный аппарат и одежда свидетельствовали об этом. Одежда была сшита из непачкающегося материала цвета молодой листвы и состояла из трико, простой туники и универсальной накидки. Она придавала его приземистому, кривоногому телу выражение благородства, выгодно подчеркивая серебристый цвет кожи Чема, привлекая внимание окружающих к огромному, как бы вырубленному из мрамора лицу с глубокими и проницательными карими глазами.

Катер, который он оставил в парковочном желобе, расположенном ниже воздушных магистралей, имел форму иглы, способной пронзить любую пустоту во вселенной Чемов. Владеть такими кораблями могли только самые состоятельные предприниматели и Слуги Первородных. Даже у Фраффина не было такого корабля, он предпочитал (по крайней мере, так говорили) не тратить богатство и не покидать этот мир, который принес ему славу.

«Келексел, посетитель». Он не сомневался в своем прикрытии. Бюро по борьбе с преступностью тщательно подготовило его роль и легенду.

– Добро пожаловать, посетитель Келексел, – ответил Диспетчер. Его голос, усиленный роботом, перекрывал шум суматохи, царившей на корабле историй. – Займите гибкий трап слева. Пожалуйста, зарегистрируйтесь у Встречающего в конце трапа. Пусть ваше пребывание у нас развеет вашу скуку!

– Примите мою благодарность, – ответил Келексел.

«Ритуал, повсюду все подчинено ритуалу, – подумал он. – Даже здесь!»

Келексел затянул страховочные распорки на своих кривых ногах. Трап стрелой пронес его через всю платформу и, подняв через красный люк в синий коридор, доставил в небольшой сверкающий эбонитовый портал. Расширяясь, портал превратился в небольшую комнатку, заполненную мигающими огнями Встречающего, кушеткой и свисающими проводами.

Келексел оглядел группу роботов. Он знал, что они должны были быть связаны с Центром Управления. Теперь настало время настоящей проверки его прикрытия, он оказался в самом сердце Службы Безопасности корабля.

Неожиданностью для Келексела явилось охватившее его тело напряжение. Он не испытывал страха за себя как личность – под его кожу была имплантирована защитная система, похожая на паутину, которая предохраняла всех Чемов от актов насилия. Ему невозможно было нанести вред. Отдельному индивидууму опасность со стороны чего-то могла угрожать только, если она угрожала всей цивилизации Чемов. Но подобное случалось крайне редко.

Четыре предыдущих Следователя вернулись отсюда с донесениями, что «состава преступления» не обнаружено, хотя наблюдение со стороны свидетельствовало, что что-то не ладно в империи Фраффина. Самым тревожным было то, что все четверо ушли со службы и направили свои собственные корабли историй к поверхности океана.

Келексел держал это знание глубоко внутри себя, в безопасности от Чемов, знание, которое давало каждому Чему тиггивофская паутина вместе с приобретенным бессмертием.

«Я готов к встрече с тобой. Встречающий», – подумал он.

Келексел уже не сомневался, что подозрения Первородных были верны. Его чувства, натренированные на восприятие малейших признаков опасности, сейчас говорили ему, что надо быть настороже. Как и ожидаемые им признаки распада. Корабли историй были аванпостами, и эта тенденция уже охватила их. Но было множество других симптомов. Определенная часть экипажей передвигалась с чувством собственного превосходства, бросающимся в глаза, как полицейская мигалка. Даже самая низшая обслуга щеголяла в роскошных одеждах. Нечто еле уловимое, скрытое, явно пыталось пробить его систему защитной паутины.

Келексел заглянул внутрь нескольких летательных аппаратов и заметил серебристую краску на рычагах маскировки. Существа этой планеты уже давно миновали ступень развития, на которой Чемы могли без опаски появляться на ее поверхности. Одно дело – подталкивать, направлять и манипулировать разумными существами ради развлечения («чтобы развеять скуку»), совсем иное – сеять семена знаний, которые могли бы повредить Чемам.

Какова бы ни была известность Фраффина и его положение, но однажды он свернул не в ту сторону. Это было очевидно. Глупый поступок. От этой мысли на душе Келексела стало грустно. Ни один преступник не мог бесконечно ускользать от непрекращающихся поисков Первородных.