Чтение онлайн

– Нет… Я не смогу делать тебе больно. Никому…

Отторжение увеличивалось.

– Зачем тебе это?

Этот вопрос показался мне глупым. Она только что узнала, что мы единственные в этом мире, кто мог друг другу помочь. И принять такими, какие мы есть.

– Затем, что я единственный, кто может научить тебя это контролировать. Разве ты хочешь жить так дальше? В страхе?

Она задумалась.

– Мне больно от одной лишь мысли, что ты все время была одна. Что никто не смог помочь тебе из этого выбраться. Как мой брат, – я продолжал.

– Ты видишь во мне себя, – пробормотала девушка, видимо поймав мою энергетическую волну.

Значит, и она это может.

– Да, Ава. Я вижу в тебе себя. Десятилетнего пацана, который до сих пор живет в этом кошмаре.

Ее взгляд наполнился слезами, мокрая капля капнула на стол. Быстрая рука смахнула остатки.

– Но… Мы отличаемся, – неуверенно проронила она, вытирая очередную слезу, – Ты создаешь физические ощущения, как я поняла. А я – эмоции.

– Да, я догадался, – добро ей улыбнулся, – но принцип работы такой же. Самоконтроль и практика.

– Хорошо, – чуть походя проронила она, – Я… я бы хотела научиться быть нормальной.

Новая порция слез заполнила ее.

Сколько же боли в ней накопилось.

– Хорошо. Какое у тебя расписание на эту неделю?

Мы договорились встретиться у меня дома. Привычное недоверие еще давало о себе знать. Никого не пускать, не разговаривать, изолироваться, спрятаться. На работе было проще, коллеги думали, что я просто слишком трудолюбивая, поэтому избегала любые компании. Любые предложения пойти куда-то после работы я отвергала, ссылаясь на заказы. Даже, если их было не слишком-то и много.

И меня перестали звать.

В голове до сих пор жгло от мысли, что я не одна. Что кто-то, наконец, по-настоящему понимает.

Меня.

Странную, чокнутую девчонку, избегающая людей и носящая в жару перчатки вкупе с длинной одеждой.

И тут… Он. Такой заботливый, уверенный, эмпатичный. При каждой этой мысли у меня накатывали слезы. Не могу сказать, что я была чрезмерно эмоциональной. Отнюдь, я могла закрываться и быть непробиваемой. Каменной.

Но это чувство безнадежности так долго преследовало меня по пятам, так долго изводило, что я уже не думала, что можно жить как-то иначе.

В реальность меня вернул звонок в дверь.

Я уже давно была дома, не в состоянии работать с офиса. Слишком взволнованной и нервной я была.

Хотя я боялась, что он не придет. Окажется светлым сном в моих кошмарах. Лучом света в черной яме моей личной депрессии.

На ватных ногах отправилась открывать дверь. Пальцы тряслись, поворачивая замок.

Кайдо стоял на пороге, уверенный, но по ощущениям взволнованный. Сегодня он был в светло-сером пиджаке и брюках, словно сшитых модельером. Футболка оголяла ключицу, под которой была видна часть татуировки.

– Привет, – он проронил, проходя мимо меня в квартиру.

Я нервно кивнула.

Мне кажется, он один из немногих, кто вообще был у меня дома. Единица. Видеть его вот так вот было так же, как запустить его в свою голову.

– Мне у тебя нравится. Уютно, атмосферно, – он улыбнулся, сглаживая нашу нервозность.

Я сглотнула.

– Что? – выпалила я, совсем не слыша его. Шум в ушах блокировал любые звуки.

Он озадаченно на меня посмотрел.

– Ах, да. Спасибо. Пыталась создать свой уголок, где будет комфортно, – тут же спохватилась, примерно понимая о чем могла бы идти речь.

– Чтобы спрятаться.

Он еще раз осмотрел комнату. Прямота была именно в точку, оголяя истину.

– Да, чтобы спрятаться, – нехотя признала.

– Ты боишься? – вдруг спросил.

Его осознание моих эмоций накрыло меня. Да, безумно. Настолько, что я уже хотела не открывать ему, а спрятаться подальше. В свой мир, в свои рисунки, вновь отключаясь от этой реальности.

– Да, боюсь, – уронила я подавленно.

Почему-то, произнеся это вслух, стало как-то спокойнее, легче. Ощущение, что кто-то наконец разрешил мне об этом говорить, снимая табу.

– Хорошо. Это важно. Принимать свои эмоции, понимать их. Уважать.

Он сел на диван моей небольшой квартиры-студио, повесив пиджак заранее на входе. Через футболку проглядывали татуировки, которые покрывали все его руки и доставали до шеи. Тогда в кофте этого было не видно.

– Как? – восхитилась, но испугалась этому факту.

Он проследил за моим взглядом, ухмыльнувшись и поправляя прядь волос. Безумно грациозно.

– Как-как. Долго и больно, если ты об этом.

– Я не про это. К тебе же прикасались, когда ее набивали.

– Аа, – он протянул, улыбнувшись, – Ты об этом. Никак не привыкну, что я могу вот так открыто об этом говорить.

Он на секунду замолчал, видимо перестраиваясь.

– Это было сложно. Очень. Я изо всех сил старался подавить себя, на что мое тело сопротивлялось. Мое энергетическое тело. Поэтому пришлось перенаправить ее во что-то другое, более приятное.

– И что же ты использовал?

– Массаж, – он вновь широко улыбнулся, – создал иллюзию, что художнику делают массаж. Благо, что это был мой друг, который был в курсе о моей… Странности. Иногда энергия дергалась, вызывая разнообразные ощущения.

Я от него не отрывалась.

– То его где-то кольнет, то током ударит, то покроет ледяной водой. Разнообразие было великое, но я держался, – похвастался тот, – Благо, парень свое слово сдержал, хотя то и дело хотел меня убить, когда я мешал ему с инструментами.

– Ааа…они что-то значат?

– Не совсем. Это больше из языческих мотивов, где божества – части нашей природы, энергии. Хотя одну ты оценишь.

Он привстал, молниеносно снимая футболку и разворачиваясь ко мне спиной.