Чтение онлайн

В отчаянии я перевела взгляд на Фабиана. Стервец же переобулся в воздухе! За считанные дни из навязанного жениха-хлюпика превратился в полноценного союзника. Вряд ли принцесса полностью ему доверяла, но раз он невольно втянут в политические интриги, она несомненно выжмет из него пользу.

В ответ на мою молчаливую просьбу принц лишь покачал головой — других идей у него не было.

— Когда враги будут наказаны, — Вейдайри смягчила тон, — Я позволю тебе забрать в свою койку хоть троих, хоть пятерых эльфов. Любых. Но сперва дело.

Не надо мне пятерых! Мне нужен он — Иоран!

Прямо сейчас внутри меня огромный свинцовый шар давил, щемил, лишал воздуха. Как же я ненавижу бессилие!

Всем сердцем ненавижу!

Но возражений принцесса не слышала. Слова больше вставить не дала:

— Твои сведения помогут нам, Агнес. Держи и дальше ухо в остро. Я доверила тебе свою тайну, — два жёлтых глаза с узким зрачком смотрели мне в самую душу, — Не омрачи нашу добрую дружбу предательством.

Тем же путём по лабиринтам тайных коридоров Триссна проводила меня назад к восточным воротам.

— Все сведения ты будешь получать только через меня, — предупредила она, — Если возникнут сложности — сообщай.

Я покорно кивнула.

— И Агнес, — целительница посмотрела на меня с сочувствием, — Перестань хлопотать за того эльфа. Вольмондцы — приспособленцы. Умеют опутать речами, затуманить разум. Даже без своей магии. Я понимаю — ты влюбилась. Даже зелье подтвердило. Но с чего ты взяла, что твой эльф тоже в тебя влюблён? Ты хлопочешь за него, надрываешься, а он воспользуется твоей добротой и оставит тебя. Подумай об этом.

С этими словами целительница удалилась, а я так и продолжила смотреть ей в след в усталом смятении. До тех пор, пока эльфийка не скрылась за поворотом неприметного переулка.

Глава 20

Во многих сказках благородный принц, пример доблести и отваги, спасал прекрасную принцессу и в благодарность она непременно должна была осчастливить его согласием на брак.

А если бы принцесса отказала? Пошла своей дорогой, вышла замуж за другого и нарожала ему кучу слюнявой ребятни. Или в рыцари бы подалась и мечом махала наравне с мужчинами. Тогда в её спасении не было бы смысла? Лопай красавицу на здоровье, господин огнедышащий дракон. Не жалко!

Слова Триссны прочно укоренились в моей голове и философские вопросы один за другим путали усталые мысли. Так я и брела к поместью, бывшей резиденции Вейдайри, хмурясь и мотая головой.

Прогоняла нечестивые мысли.

Одержимая идеей спасения Иорана, я никогда не задумывалась — что дальше? Я, конечно, не рыцарь, да и Иоран не барышня кисейная, но его беда корнями проросла во мне и стала нашей общей.

А ведь дальше — распутье. Наши дороги расходятся.

Мы оба — чужеземцы, но для меня Тхаэль — пристанище. Мой дом, мой хлеб, моя защита. Иорану же среди народа Солнца жизни нет. Нельзя в одночасье убедить тхаэльцев перестать поклоняться их кровожадному Богу.

Так за что бороться, если не за любовь?

Иоран был мне другом. Наверное. Любовником. Мог бы стать. Возлюбленным. Пусть даже в одностороннем порядке.

И он был в беде.

Один.

Только у меня, сердобольной, возникло желание помочь ему. Хотя, чего греха таить, мои вялые попытки оказались бессмысленными потугами.

Голова гудела, раскалывалась от непрошенных мыслей, когда я, наконец, добрела до своих покоев. По пути не встретила никого, кроме сонной стражи. Это и к лучшему.

Столица ещё не проснулась, улицы утопали в сонной тишине, поместье безмятежно дремало. Фигурно раскинувшись в расслабленной позе, Иоран мило посапывал в моей постели.

Губы его чувственно приоткрылись, морщинка на лбу разгладилась, рубаха соблазнительно задралась, оголив впалый живот. На вдохе медленно вздымалась грудь, на выдохе — сухой рельеф приобретал чёткий контур.

Не эльф — произведение искусства.

Я могла бы любоваться им до времени пробуждения, но усталость давила тяжёлым ярмом. Ноги гудели, голова трещала, глаза закрывались сами собой.

Спать.

Сначала сон, потом всё остальное.

Красавца спящего я бесцеремонно подвинула — спихнула ближе к краю, нечего разлёживаться. И рухнула, наконец, в сонное забытье. Мгновенно.

Проснулась я от вкрадчивого шёпота. Мягкого, почти эротичного мурчания, с придыханием повторявшего моё имя.

Поцелуями дроу стелил дорожку от шеи к ключицам, ладонями сминал отяжелевшую ото сна грудь. Пахом эльф прижался к моей заднице и очень недвусмысленно потёрся вставшим членом о ягодицы.

Я повернулась к Иорану лицом, — вольмондец встретил меня загадочной полуулыбкой, — и бесцеремонно потянулась к поясу его штанов.

Манёвр был остановлен.

Дроу перехватил мою руку, а затем резко опрокинул меня на спину и вдавил в матрас всем своим весом.

Я негодующе пискнула.

Прямо сейчас не я диктовала правила — он. Вёл нашу игру по своему плану. Не торопился. Смаковал. Хотел распробовать.

Целовал долго и с упоением, руками исследовал моё тело, вероломно забирался под ткань сорочки. Дразнил, сильнее вжимался пахом, но с рыком останавливал любые попытки ускорить прелюдию.

Мною наслаждались, как будто я была сладкой тягучей карамелью. Вязкой патокой, густым мёдом. Мною насыщались, как умирающий от жажды пьёт из спасительного ручья.

Я парила и задыхалась, трепетала и ликовала, улыбалась и сожалела — всё разом. Мне тоже хотелось урвать лакомый кусочек с праздничного стола. Но сегодня пировал только он.

Сорочка валялась бесформенным комом на полу, следом за ней отправилась рубаха дроу — стянула впопыхах. Успела.

Язык эльфа вытанцовывал узоры на моей груди, вокруг сосков, в ложбинке живота. Прихватывал зубами молочную кожу и дальше, и дальше скользил в головокружительном вальсе.