Чтение онлайн

– Да.

– Чертовски хорошая была игра. И поучительная. Даже если все идет не так, держись, терпи, выкладывайся, и можешь получить шанс. Интересно, сохранились ли еще те кадры на пленке?

– Наверное.

– Хотелось бы мне на них взглянуть. Слушай, а ты Бакстера по школе помнишь?

– Нет… хотя да, помню.

– Он и тогда был дерьмом. Ты с ним ни разу не дрался?

– Нет, а надо было бы.

– Поквитаться никогда не поздно.

– Вот он именно так и думает – потому-то мы сейчас и здесь.

– Да… но мы же ему в школе никогда ничего плохого не делали. Я, во всяком случае, ничего не сделал. Он сам делал другим гадости. Не понимаю, почему он до сих пор ни разу ни на кого не нарвался.

– Он всегда выбирал только слабых, – заметил Кит.

На это Билли Марлон ничего не ответил, но спустя некоторое время проговорил:

– Тебя– то он здорово уделал! – И, усмехнувшись, добавил: – А знаешь, когда мы с тобой встретились тогда в баре, то на следующий день, как у меня в голове прояснилось, я сразу вспомнил о тебе и об Энни Прентис. И у меня возникла мысль, что между вами обязательно все должно начаться снова. Умный я парень, скажи?

Кит ничего не ответил.

– Я думаю, что и он это тоже сразу вычислил, – продолжал Билли. – Знаешь, я с ней одно время сталкивался иногда на улице. В школе-то я ее не очень хорошо знал, но все-таки учились мы вместе, и поэтому она при таких встречах всегда улыбалась мне и здоровалась. А иногда останавливалась, спрашивала, как у меня дела, и мы с ней перебрасывались несколькими словами. Я в таких случаях стоял, как дурак, и думал про себя: «Надо бы тебе рассказать, что твой муж трахает мою жену», но, разумеется, я ей ничего подобного никогда не говорил. Да и болтать с ней подолгу мне тоже не особенно хотелось: боялся, что если Бакстер увидит, как мы разговариваем, то непременно сделает какую-нибудь гадость или мне, или ей.

– Пожалуй, надо мне все-таки позволить тебе его выпотрошить, – проговорил Кит.

– Для этого я в твоих разрешениях не нуждаюсь, – ответил, взглянув на него, Марлон.

Подобный ответ несколько удивил Кита, хотя применительно к Билли это был хороший признак.

– Мы ведь договорились, что командовать буду я, – сказал Кит.

Билли промолчал.

Прошел еще час – теперь становилось уже по-настоящему холодно. Кит бросил взгляд на часы: десять вечера. Ему не терпелось начать действовать, но было еще слишком рано. Бакстер наверняка не спит и бдит, да и собаки пока тоже настороже.

Луна перешла в юго-западную часть неба – значит, прикинул Кит, светить она будет еще часа два или три.

– Ну ладно, действуем так, – проговорил Кит. – При свете луны убираем собак, потом ждем, когда она зайдет, тогда я бросаюсь через поляну к дому, ты меня прикрываешь, я забираюсь на террасу и прижимаюсь спиной к стене возле раздвижной стеклянной двери. Согласен?

– Пока да.

– Дальше твоя задача его выманить. Лаять по-собачьи можешь?

– Само собой.

– Значит, ты лаешь – он выходит, как тогда; только на этот раз я у него за спиной и приставляю ему револьвер к голове. Просто и безопасно. Как тебе такой план?

– На слух неплохо… впрочем, на слух планы всегда хороши, верно?

– Верно. Но иногда они еще и удаются.

Билли улыбнулся:

– Помнишь те схемы, которые мы рисовали мелом на доске на тренировках? На них мы каждый матч выигрывали. И в армии тоже так было. Но в этих схемах никогда не учитывалось, что будет, если кого-то из наших парней выведут из строя, и никогда не бывало известно заранее, каковы планы другой стороны.

– Такова жизнь.

– Точно. – Билли пару минут помолчал, потом сказал: – Пожалуй, я действительно сам себя обманул. Я, а не кто-то другой. Но я слишком долго проболтался на поле, – добавил он, – и уж этот-то шанс теперь не упущу.

Они продолжали сидеть в темноте и холоде, завернувшись в толстые холщовые пончо. Ровно в полночь Кит поднялся, сбросил пончо на землю и проговорил:

– Пошли.

Клифф Бакстер отложил журнал и зевнул. Потом докончил банку пива, выудил из пакетика пригоршню соленой соломки и принялся жевать. Он посмотрел на сидевшую в кресле-качалке жену и бросил несколько соломок ей на одеяло.

– Не говори потом, что я не проявлял о тебе заботу. Ешь на здоровье.

Энни ничего не ответила и не обратила на угощение никакого внимания.

– Готова отправляться в постель, дорогуша? – поинтересовался он.

Не отрывая взгляда от постепенно угасавшего пламени, она ответила:

– Нет, хочу посидеть здесь.

– Вот как? Всю ночь?

– Да.

– А кто же меня приласкает?

– В любом случае не я. Ты же меня приковываешь к кровати.

– Фиксирую наручниками, а не приковываю.

– Какая для меня разница?

– Ну, если бы я мог тебе доверять, ты бы не сидела, прикрепленная цепью к полу, не спала бы в наручниках, и вообще бы ничего этого не было. А разве я могу тебе доверять?

– Да.

– Ну конечно, – рассмеялся он. – Если хочу, чтобы ты мне вышибла мозги.

– Ты что, боишься меня? – Энни перевела на него взгляд.

Глаза у Бакстера стали узкие, как щелки, и он ответил:

– Я боюсь любого, кто способен нажать на курок. Я не дурак.

– Нет, конечно, – согласилась Энни. – Но ты…

– Что?

– Ты не веришь людям, Клифф. Ты вообще доверять-то умеешь?

– Нет. И почему я должен кому-то доверять? Почему я должен доверять тебе?

– А если я дам тебе слово, что не буду пытаться убить тебя, ты снимешь с меня цепь и наручники?

– Нет. А чем это они тебе так мешают?

– Чем?! Просто я не хочу сидеть на цепи, как животное. Вот и все.

– Ты сидишь не как животное. У животных бывает больше свободы, – рассмеялся он. – А ты прикована, как каторжник, преступивший закон. Собаки, которые там, на улице, ничего плохого не сделали, а потому они могут свободно перемещаться где-то на целую сотню ярдов. А вы проиграли, мадам. И теперь терпите. Может быть, недели через три-четыре я пересажу тебя на ту проволоку, вдоль которой сейчас бегают собаки. Вот тогда ты сможешь говорить, что сидишь на цепи, как животное, и еще благодарить меня будешь.