Спираль
Шрифт:
Борт восстановленного корабля «Элком».
Две недели спустя после возвращения.
— Как прошел первый контакт, РИГМА?
Антон сидел в кресле за терминалом управления огромного корабля. По правую руку от него расположилась Лана, слева Хорн и Генри. Все наблюдали, как медленно и осторожно исполинский корабль совершает плавный пространственный пируэт вокруг астероида. Черные полотнища энтрифагов значительно выросли за прошедшие две недели, и теперь, когда они заполнили оба отреставрированных каркаса, восстановленный корабль «Элкома» впервые покинул место своей стоянки у каменного пирса пещеры.
— Это непередаваемо, — раздался в системе внутренней связи голос РИГМЫ. — Я… Я снова чувствую, оставаясь при этом машиной!.. Они стали частью меня, теперь я ощущаю все: корабль, пространство, наполняющие его частицы…
— А им это нравится? — спросила Лана.
— Похоже, энтрифаги в восторге, — вместо РИГМЫ ответил ей Хорн, который, хотел он того или нет, но постоянно ощущал эмоциональные ауры всех живых существ, окружающих его.
— В таком случае «Элком» снова будет жить, — не скрывая своего облегчения, произнес Генри, который с каждым проведенным на борту днем ощущал себя все более и более привязанным к огромному кораблю.
— «Элком» остался в прошлом, Генри, — внезапно обратился к нему Антон. — Теперь это другой корабль, он будет называться иначе, и смысл его существования станет совсем иным.
— Как?! — Генри был потрясен заявлением Антона до глубин души.
— Очень просто. Ты же сам понял, что теперь никто не сможет летать от астероида к астероиду, занимаясь мелкой торговлей и узаконенным рэкетом, — пояснил Антон. — Теперь в системе голубой звезды иной расклад сил. Думаю, как только РИГМА введет корабль назад, в пещеру, мы соберемся, чтобы обсудить это.
— Антон, я моту поговорить с тобой?
— Да, я слушаю тебя, РИГМА.
— Ты понимаешь, что подарил мне новую жизнь?
Полынин пожал плечами. Сидя в кресле, он наблюдал, при помощи одной из внешних камер, как за устьем пещеры беснуются краски вихревых облаков туманности.
— Так получилось. Я ничего не мог предугадать заранее, — ответил он.
— Ты ненавидел меня, — осторожно напомнил голос.
— По-моему, кое-кто в прошлом тоже недолюбливал людей, верно? — напомнил ей Антон и добавил: — Ты больше не сеть Деметры, а я не тот двадцатилетний парень, который умирал на Хаборе. Все меняется, РИГМА, и в одну воду не войдешь дважды…
— Ты философствуешь, но тем не менее ответь, есть что-то, что я могу дать тебе взамен… в благодарность за все?
— Да, — не колеблясь, ответил Антон.
— Скажи, я сделаю.
Он посмотрел в ту сторону, где были расположены видеодатчики РИГМЫ.
— Будь с нами, до конца.
Этот день, когда корабль совершил свой пробный вылет, был полон событиями.
Через час после возвращения к пирсу они вновь собрались в центральном зале управления, вокруг которого в ярко освещенном зале высились почерневшие, мертвые деревья.
— Итак… — Полынин встал, прохаживаясь между креслами Ланы, Генри и Хорна. — Нас пятеро, включая РИГМУ, которая при существующих обстоятельствах является мыслящей и чувствующей электронной системой. Она находится в постоянном нейросенсорном контакте с энтрифагами и поэтому ощущает весь корабль, также как весь окружающий космос. Это обстоятельство значительно упрощает все навигационные маневры. Возможности РИГМЫ в ее новом состоянии кажутся мне уникальными, но это, в свою очередь, налагает на нее и новую степень ответственности.
Антон повернулся к Хорну, затем взглянул на Лану и Генри, которые сидели рядом, и продолжил:
— До сих пор нас вела судьба. Каждый из присутствующих следовал определенному стечению обстоятельств — я, работая на незнакомого вам человека, нашел данный корабль; сеть Деметры, которую мы теперь зовем РИГМОЙ, прошла путь саморазвития длиной в несколько столетий; Лана, рожденная на Деметре, лишь недавно осознала себя как независимую личность; Хорн, долгое время вынужденно работавший на ганианцев, помог мне бежать; ты, Генри, отдал нам энтрифагов…
— Антон, ты сказал, что этот корабль не возьмет на себя функции «Элкома», — напомнил ему Генри.
— Да, — согласился Полынин. — Мир туманности кажется мне уникальным и совершенно беззащитным. Люди, которые живут на астероидах, по моему мнению, заслуживают лучшей участи, но для этого им вовсе не обязательно покидать обжитые небесные тела и переселяться в «цивилизованные» миры. Достаточно освободить систему от ганианцев и дать каждому астероидному анклаву современные технологии синтеза воды, воздуха и протеинов. Дальше они сами разберутся, как им жить и в какую сторону развиваться.
— Ганианцы не сдадут своих позиций, — мрачно промыслил Хорн. — У них далеко идущие планы относительно этого места.
— Естественно, — согласился Антон. — Но эти фанатики вот уже много веков подряд доказывают самим образом своей жизни, что им не нужны никакие взаимоотношения с остальной цивилизацией, кроме тех, которые предполагают грабеж, насилие и войны. Я сомневаюсь, что с кланами Ганио возможно договориться. РИГМА знает, чего стоят заключенные с ними соглашения. Поэтому путь один — мы должны выбить их из астероидного пояса и временно перекрыть саму возможность гиперсферного всплытия кораблей в чистой прослойке между звездой и окружающей туманностью.
— Чтобы выбить ганианцев из системы, нужно иметь целый флот! — мрачно произнес Генри.
— Пока что нам нужен экипаж для этого корабля, — ответил Антон. — Как минимум, человек двести, чтобы эффективно обслуживать все системы. По расчетам РИГМЫ, здесь могут жить, в полном понимании этого слова, до пятисот человек, но я бы не хотел, чтобы среди экипажа оказались люди случайные, для которых этот мир — пустой звук. Поэтому набор людей в среде «цивилизованных» планет я исключаю.
— Тогда — где? На астероидах? — спросил Генри.