Спираль
Шрифт:
Вопреки предчувствию, орудия оказались шумными и неточными. Глядя, как разлетаются куски брони «Элизабет-Сигмы», Антон не учел, что стрелок в нижнем блистере — человек опытный.
Прицел орудия походил на фрагмент паутины с непонятными засечками, вероятно означающими углы упреждения при стрельбе по движущимся целям. Знать бы еще их значения и скорость атакующих истребителей…
В некоторые моменты воевать без элементарных электронных систем становилось попросту тоскливо.
Резко повернув блистер вправо, Антон нажал кнопку, и стволы с ноющим звуком пришли в движение. Слишком медленно… слишком неуклюже…
Яркая точка росла на глазах, и он не выдержал — нажал гашетку.
Блистер наполнился лязгом и грохотом — орудия работали на низкой скорострельности, с отчетливыми интервалами, сбрасывая горячие гильзы в конический бункер.
Теперь ему стало понятно, почему снаряды имели трассирующий маркер: очередь благодаря им была зримой — он видел, куда ушли использованные впустую боеприпасы, и попытался скорректировать огонь, но поздно, — истребитель, плюясь беззвучными выхлопами вакуумных орудий, уже пронесся над самым кораблем…
Антон нажал на педаль, купол на секунду превратился в карусель — хорошо, что в последний миг он догадался сделать реверс противоположным приводом, иначе полный оборот вокруг оси с нулевым результатом был бы обеспечен…
В момент резкой остановки голова его дернулась вбок, но истребитель, только что пронесшийся над кораблем, оказался в прицеле, его корма сияла точно в перекрестье, словно огненный цветок.
Антон сжал обе гашетки. Казалось, в этот миг душа Полынина летит вслед за снарядами: все его существо слилось с адским грохотом ритмично работающих механизмов, глухим перестуком улетающих в бункер гильз… Это длилось не более двадцати секунд, а затем его оглушила внезапно наступившая тишина.
На куцей панели вновь горел злобный красный сигнал, но огненный факел реактивных двигателей истребителя погас — вместо него, заполняя всю паутину прицела, в космосе разлетались раскаленные, потерявшие форму осколки!
Попал!..
Его рука машинально рванула рычаг перезарядки, а взгляд уже метнулся по сторонам в поиске других целей, но вместо двух космических истребителей, которые, вероятно, ушли под днище, в мертвую для него зону, Антон увидел результат их атаки: прозрачная рубка управления, расположенная чуть ниже его купола, была окутана вихрящимися выхлопами декомпрессии…
Дьявол…
Тут не было ни интеркома, ни какого-то иного вида внутренней связи, и в эти секунды Антон испытал отчаяние — рубка корабля была прошита очередями вакуумных орудий, а он лишен какой-либо возможности узнать, жив ли управлявший кораблем старик и его помощник — логрианин? Антон не заметил, чтобы они надевали скафандры, а без них обоим крышка…
Внизу, под днищем корабля, вновь ритмично заработали орудия.
Язык газопылевой туманности, к которому стремился уйти корабль, приближался, но слишком медленно…
Они все же дотянули до него.
Когда космос вокруг помутнел, подернувшись вуалью газопылевого облака, Антон сидел совершенно обессиленный. Горячие гильзы давно переполнили бункер и теперь катались по полу, в такт легкому покачиванию палубы корабля.
Он понятия не имел, за счет каких агрегатов на борту обеспечивается искусственная сила тяжести, но был рад тому, что ко всем неприятностям не добавилась еще и невесомость.
Когда пелена вокруг прозрачного купола стала такой густой, что скрыла ближайшие выступы надстроек, он понял, что пора покинуть боевой пост. Теперь следовало выяснить, что со стариком и логрианином.
Спустившись по вертикальной лестнице, он увидел Генри, который выбирался в тамбур из нижнего блистера.
Тот был бледен и угрюм. Не проронив ни звука, он отпер магнитным ключом один из люков и скрылся за ним.
Антон увидел лапы Хорна, которые скребли по верхней ступени лестницы, ведущей вниз из второго блистера.
«Итак, они трое живы, корабль, двигаясь прежним курсом, углубляется в выброс газопылевой туманности… что дальше?»
Генри вернулся спустя несколько минут, бережно сжимая в руках плотно свернутый легкий скафандр.
— Помоги, — коротко и односложно попросил он Антона.
— Может, пойдем вдвоем? — спросил Антон, расстегивая магнитные липучки неимоверно древней экипировки.
— У нас только один скафандр, — ответил Генри. Похоже, слова из него нужно было вытаскивать клещами.
— Ладно. — Антон помог ему облачиться в гермоэкипировку.
Как только выпуклое забрало шлема оказалось закрытым, Генри сделал недвусмысленный жест: оставайтесь тут, а сам скрылся за люком, ведущим в короткий коридор.
Антон увидел, как со стороны тамбура сам по себе начал вращаться штурвал ручного привода — это Генри вращал в коридоре аналогичное устройство, запирая коридор аварийной переборкой.
Значит, и он не питал никаких иллюзий относительно положения дел в рубке управления.
Хорн к этому времени уже спустился и сел на пол.
— Они оба мертвы, — прозвучал через какое время его мысленный голос.
— Старик и логрианин?
— Да. Я не слышу их мыслей. Человек, которого зовут Генри, — сын старика. Он мыслит сейчас очень громко. Ему плохо.
Генри вернулся в тамбур только через два часа.
— Я восстановил герметизацию рубки, — скупо сообщил он, открывая забрало гермошлема.
— Они мертвы? — спросил Антон.
— Да. Я отдал их тела космосу, как это велит традиция.
Глупо было задавать какие-то лишние вопросы. Антон просто положил руку ему на плечо и сказал:
— Я разделяю твое горе, Генри.
Тот молча кивнул. Глаза немолодого мужчины были красными — видно, он долго сдерживал слезы, опуская в космос тела двух близких ему существ.