Спираль
Шрифт:
На этот раз реально скрипнул ржавый засов, и косая полоса света действительно упала на шероховатый пол камеры. В открывшемся дверном проеме стояли двое ганианцев.
— Поднимайся! — приказал один из них Антону, второй прошел в дальний угол камеры и пинком поднял инсекта с кучи тряпья.
— Вперед оба, налево по коридору.
Идти пришлось довольно долго, и это сыграло на руку Полынину. Лишь мельком взглянув на инсекта, чей облик вызывал невольную дрожь, он сосредоточился на ходьбе, стараясь разогнать кровь по застывшим жилам, но в особых усилиях, как выяснилось, не было нужды — хватило одного взгляда на конвоиров-ганианцев, чтобы блаженный адреналин хлынул в кровь необузданной волной горячей ненависти.
«Через сорок твоих шагов, человек… Дверь с правой стороны не заперта… Автомат спрятан за ящиками в правом углу помещения… Патрон уже в стволе, затвор трогать не надо…»
Коридор был длинным, тускло освещенным и прямым.
Тридцать… Тридцать пять…
Сорок…
Дверь, ржавая, чуть приоткрытая, словно приглашающая войти…
Качнувшись влево, Антон ударил плечом ганианца, тот, не ожидая удара, споткнулся и полетел на пол, а Полынин уже ушел вбок, плечом распахивая дверь и не перекатом, а кубарем — в угол за ящики…
Вот он, родной, лежит на полу, в щели между двумя штабелями.
Только бы не задеть этого Хорна…
Адреналин…
Ритмичный, глухой и очень медленный ток крови в ушах… каждый удар пульса — как молот, движение секунд — словно вечность…
Бум… Бум… Бум…
Это действительно — вечность… Нирвана для бойца….. это нельзя описать… можно только прожить глухую бесконечность секунд, когда ты видишь и понимаешь все, когда выпиваешь каждую каплю переполненной адреналином мести…
Падая, совершая второй, уже осмысленный перекат, Антон успел в неверном свете тусклых ламп разглядеть автомат, его потертый складной приклад, знакомый, но опять показавшийся нелепым отросток древнего механического затвора. Он впитал всем существом вес оружия, пальцы ощутили немой холод стали и тугой, напряженный ход курка: сначала пустой выбор люфта, а затем…
«Бум… Бум… Бум…» — сердце рвалось из груди…
Люфт кончился.
Автомат в руках ожил: судорога отдачи, лающий плевок, всплеск огня в черных прорезях ствольного компенсатора, обратный ход затвора, четко уловимый лязг между двумя вспышками выстрелов и…
Очередь…
Грохот выстрелов в замкнутом помещении, рвущие сумрак вспышки, звон рассыпающихся по полу гильз… и время опять бешено сорвалось в прежнем ритме. Удар плечом о ящики, кислый запах пороха, воющий, звериный крик смертельно раненного конвоира, который сунулся в проем дверей, брызги крови на стене, и снова очередь, очередь, очередь…
Антон уже не мог остановиться. Он больше не был человеком. Он знал, что рано или поздно настанет этот момент, когда ему придется нырнуть в черную бездну рожденной на далеком Хаборе ненависти, и разум уже никогда не возвратится оттуда, не выкарабкается из плена кровавых брызг, из комы, в которую впал десять лет назад.
«Выберусь…» — подумал он, поймав мгновенное воспоминание о Лане…
Звон в ушах, вкус крови во рту — неизбежный спутник напряжения всех мыслимых сил, толчок, рывок на колено, секущий по узкому проходу свинец, и снова крик — визжащий, издыхающий…
— Хорн, ты жив? — хрипло спросил Антон.
На полу коридора зашевелилась бесформенная груда тряпья, из-под которой показалась хитиновая лицевая пластина инсекта. Два выпуклых фасетчатых глаза, широко разнесенные по бокам, между ними вдавленные елочкой косые дыхательные отверстия, через которые с присвистом проходил воздух, нервно перемалывающие пустоту хитиновые жвала — жуткая маска, рожденная чуждой человеку эволюцией.
— Береги патроны, — инсект выпрямился, сгреб с пола свое драгоценное тряпье и указал взмахом конечности: «Нам прямо, потом налево».
Мысль о патронах была здравой. Антон помнил, как быстро кончается боезапас у этого вида старинного стрелкового оружия.
С поворотом налево коридор внезапно окончился, вливаясь в просторный зал с множеством входов и выходов. Здесь царила странная, непривычная глазу архитектура: свод пещеры подпирали колонны из грубо обработанного камня, лестницы, ведущие вверх ко множеству округлых дыр в стенах, похожих на ласточкины гнездовья, также являлись каменными, высеченными из монолита пещерных стен. Пространство вокруг было огромным, гулким, меж каменными столбами висели примитивные электрические светильники с металлическими отражателями; из-за постоянного сквозняка тонкие провода раскачивало из стороны в сторону, отчего множественные тени колонн то удлинялись, то укорачивались…
В первый момент взгляд Антона потерял ориентацию в этом хаосе света и тени, но выручил Хорн — толчок в нужном направлении заставил Полынина шевелить ногами, и он по инерции выскочил в широкий центральный проход меж каменной колоннадой.
Сзади раздался душераздирающий скрежет — это что-то заорал на своем языке Хорн, позабыв про мнемоническую связь. Антон боковым зрением заметил, как раскроила воздух хитиновая конечность инсекта, снабженная зазубринами, и под ноги Полынину с внезапным лязгом отлетел автомат, который все еще сжимала отрубленная кисть руки ганианца.
Он схватил кровоточащий обрубок, свободной рукой выламывая оружие из скрюченных пальцев и одновременно смещаясь вбок, за одну из колонн, пытаясь разобраться, сколько человек присутствует в этом огромном помещении и откуда ждать наибольших неприятностей…
На последний вопрос ответили две автоматные очереди, ударившие слева, со стороны вытянутых в цепочку, особо крупных зевов пяти тоннелей.
— Там стартовые шахты!..
Инсект, оказывается, умел не только разговаривать, но и визжать в мысленном диапазоне.
— Погоди, приятель…
Антон резко обернулся, потому что сзади, у частой россыпи входов и выходов, ему почудилось движение.
Так и есть. С момента, когда они ворвались в этот зал, прошло от силы тридцать секунд, и никто толком не успел отреагировать на появление вооруженного человека и инсекта, кроме ганианца, с которым они столкнулись буквально нос к носу. Сейчас он корчился на полу в луже собственной крови, хлеставшей из обрубка руки, а в самом начале широкого прохода, зажатого частой колоннадой, в немом оцепенении стояли еще четверо представителей планеты Ганио: двое справа, двое слева, а между ними застыла гротескная группа из троих связанных одной веревкой пленников. Вскидывая левой рукой трофейный автомат, Антон успел разглядеть, что конвоируемые — это два человека, а между ними привязанный за обе шеи логрианин — чудище почище инсекта, натуральный дракон с двумя плоскими змеиными головами, даром, что всего метр ростом…